Этнолингвистическая география Южной Славии

Анна Аркадьевна Плотникова

 

I. ЭТНОЛИНГВИСТИКА И ПРОБЛЕМЫ КАРТОГРАФИРОВАНИЯ

 

(I - 1) Язык културы и культурные диалекты

 

 

Традиционная народная духовная культура представляет собой сложную систему взаимосвязанных знаков (символов) различной формы и содержания, которые в настоящее время являются предметом изучения разных дисциплин: не только этнографии и антропологии, но и языкознания, в рамках которого возникла и самостоятельная область исследования — этнолингвистика [1]. Явления славянской традиционной народной духовной культуры, связанные с мифологическими основами народного мышления и выражающиеся в многочисленных формах ритуально-магической практики, тематически группируются вокруг основных событий жизни человека: рождение, свадьба, смерть (так наз. семейная обрядность); трудовая деятельность (обрядность сельскохозяйственного цикла); формы ритуального поведения в течение четырех сезонов года (народный календарь); немаловажную роль здесь играют наблюдения за окружающей природой (народная метеорология, ботаника, зоология и т. п.), причем особое место занимают представления о сверхъестественном (так наз. «низшая мифология»), которые пронизывают все сферы бытия человека.

 

Сохранившиеся в памяти людей и воспроизводимые до сих пор многочисленные элементы системы мифологического сознания — так наз. «этнографическое настоящее» (XIХ-ХХвв.) — фиксируются исследователями не только в виде представлений о жизни и окружающей среде, но и на уровне лексики (= народной терминологии), в большей или меньшей степени отражающей эти представления. Важной единицей исследования становится также этнодиалектный текст, свидетельствующий как о деталях исполнения обряда, ритуала, особенностях народных представлений о действительности, так и о специфике

 

 

1. Подробно о возникновении, предмете и методе этнолингвистики как науки, изучающей явления на стыке языка и культуры, см. [Толстой 1995].

 

16

 

функционирования того или иного термина народной культуры, о его семантике и символике. Например, записанный в полевых условиях на территории Южной Славии текст о вампире в «идеально полном» виде, как метатекст, может содержать сведения об особенностях снаряжения и погребения умершего, связанных с соблюдением ряда правил, препятствующих его превращению в вампира; о действиях самого мифологического персонажа после смерти; способах избавления от его посещений, ритуальных действиях человека по отношению к мифологическому персонажу и пр. Такой текст в своем лексическом наполнении, как правило, содержит и набор необходимых для исследования терминов: названия вампира до 40 дней после смерти и после 40 дней; название человека, способного убить вампира; название действия превращения в вампира и пр. (см., например, [Вражиновски 1995]). Нередко терминологическая лексика традиционной народной культуры служит ключом к пониманию смысла исполняемого ритуала или бытующего народного представления. Одновременная фиксация на карте подобной лексики и соотносимых с ней явлений народной культуры дает представление о географии того или иного тематического фрагмента традиционной народной духовной культуры.

 

Сложность изучаемой сферы народного сознания и его языковых выражений заключается в том, что все темы и фрагменты традиционной народной духовной культуры взаимосвязаны таким образом, что каждый из них обслуживается определенным, общим для той или иной традиции, набором символических средств. Их выделение, классификация и смысловое наполнение, также изучаемые в рамках славянской этнолингвистики (см. сборники, посвященные обязательным составляющим компонентам системы народной культуры — предметам, действиям, признакам [СЯТК; КДЯК; ППК]), создают необходимую основу для последующего картографирования как «простых», так и «сложных» элементов разных славянских традиций.

 

Язык традиционной народной духовной культуры может рассматриваться как система взаимосвязанных «кодов», отражающих мифологическое значение различных фрагментов народного мышления. В самом общем виде выделяются акциональный, предметный и вербальный «коды» славянской традиционной народной духовной культуры (см. [Толстой 1995: 63]). Парадигматический подход к ее явлениям предполагает анализ определенного, значимого для символического языка культуры набора действий и ритуалов (акциональный код); «предметов» (это условное обозначение кода включает широкий круг феноменов: лица-исполнители ритуалов, орудия и инструменты, растения, животные, субстанции и т. д.), а также сопроводительные обрядовые тексты, приговоры, вербальные клише и обереги, как и сами термины-названия всех видов

 

 

17

 

изучаемых явлений. Следующий, более детальный и конкретный, уровень выделения символических значений включает анализ растительного, животного, цветового, кулинарного и т. п. кодов, обеспечивающих функционирование различных взаимосвязанных частей славянской народной духовной культуры. Наиболее полно акциональный, предметный и иные коды славянской традиционной народной духовной культуры отражает словник словаря «Славянские древности», пробный выпуск которого вышел еще в 1984 г. (там же см. и подробно разработанную классификацию форм, разновидностей и жанров традиционной культуры, представленную в системе рубрик [Проект СД: 12-14]). Этой же концепции описания языка народной культуры следует выходящий в Белграде с 1996 г. международный журнал «Кодови словенских култура» [КСК], в котором каждый тематический выпуск посвящен какому-либо «коду» (например, «Растения», «Пища», «Свадьба», «Земледелие», «Цвета» и т. д.). На основании исследований по отдельным темам, рассматриваемым как «коды», становится ясно, что, например, «свадьба» имеет не только тематический аспект описания определенного обряда, но и различные символические значения: свадьба ряженых, свадьба демонов, «свадьба предметов» и т. д.

 

Осознание знакового характера языка традиционной народной культуры подготовило почву для введения в научный оборот понятия «культурный диалект», поскольку и он, как и собственно языковой диалект, может быть описан на основании ряда четко выделяемых признаков. Комплексный этнолингвистический подход к явлениям языка и культуры предполагает определение диалекта в широком смысле слова: «Диалект (равно как и макрои микродиалект) представляет собой не исключительно лингвистическую территориальную единицу, а одновременно и этнографическую, и культурологическую, если народную духовную культуру выделять из этнографических рамок» [Толстой 1995: 21]. К проблемам разработки диалектологии культуры древнейших славян неоднократно обращался О. Н. Трубачев, считавший, что этой теме в славистике уделяется слишком мало внимания [Трубачев 2003:158,177,278,341] [2].

 

Культурный диалект складывается из целого ряда признаков, устанавливаемых на основании изучения тематических блоков традиционной духовной кулыуры семиотическими методами. Процедура определения распространения и границ культурного диалекта в общем виде

 

 

2. Замечания О. Н. Трубачева о «культурных ареалах» и «культурных ландшафтах» в центральноевропейских, придунайских районах в прошлом заслуживают особого внимания: «...именно здесь наблюдается концентричность культурных и лингвистических ареалов разных эпох. Здесь наличествуют и выявляются все атрибуты и механизм развития ареала с его центром и перифериями» [Трубачев 2003: 8].

 

 

18

 

аналогична известной процедуре в лингвистике, где выявляются значимые диалектные черты (признаки) языка, каждый из признаков может быть описан содержательно (например, с точки зрения истории языка, внутренних фонетических или грамматических процессов), а также и географически — в плане распространения на территории языка или языков, генетически родственных или типологически близких. Сопоставление географического распространения многих языковых явлений дает представление о языковом диалекте, которому присущ определенный набор диалектных признаков. Соответственно набор некоторых основных территориальных признаков в сфере явлений традиционной народной духовной культуры может дать представление о культурном диалекте.

 

Аналогично известному утверждению о том, что «диалекты языка есть его развернутая в пространстве диахрония», можно сказать, что культурные диалекты также характеризуются признаками, представляющими целый ряд хронологически разных состояний народной культурной традиции. Многие из этих признаков весьма архаичны как по форме, так и по содержательному наполнению (например, южнославянские обряды вызывания дождя додола, пеперуга, прпоруша), другие свидетельствуют о том, что с течением времени изменился (или утратился) смысл ритуала (или представления), но сохранилась форма (например, разжигание факелов лила в ряде боснийских областей не связано с фертильной магией, что сохраняется в западносербских регионах, где ритуалы с факелами лила сопровождаются заклинательными формулами о плодородии полей и плодовитости скота); или же в народном сознании живет имя (название) того или иного мифологического персонажа, однако утратилось представление о его функциях, и он перешел в разряд демонов-устрашителей, которыми пугают детей (например, серб. баба Рога и пр.), и т. д. Исследования Вяч. Вс. Иванова, В.В. Топорова, Н.И. Толстого, С.М. Толстой и других ученых свидетельствуют о далеко не исчерпанных возможностях реконструкции славянской народной культуры на основании данных «этнографического настоящего» в сопоставлении с письменными источниками, с древними традициями других индоевропейских народов. Результаты картографирования явлений традиционной народной духовной культуры и их языковых реализаций могут способствовать углублению знаний об архаичности славянских культурных диалектов.

 

Более широким и вместе с тем непосредственно связанным с концепцией культурного диалекта является понятие культурно-диалектного (или культурно-языкового) ареала [3]. Как известно, лингвистическая география,

 

 

3. Объем понятий, вкладываемый нами в термины «ареал», «зона», «территория», «пространство», совпадает с принятым значением этих терминов в ареалогии (см. например, [Бородина 2002]). Наиболее близкими считаются термины «ареал» и «зона»: если ареал — это четко очерченная территория какого-либо (или каких-либо) явлений, то «зона» — ареал с «размытыми» контурами; территория, характеризующаяся известной приблизительностью [Там же: 137].

 

 

19

 

изучающая структуру диалектов на основании составляемых в рамках данной науки лингвистических карт, и ареалогия, ориентированная на построение пространственных моделей языковой действительности и создание теории лингвистических пространств, различаются по источникам, методике и задачам исследования [ВЛА: 12-25]. Выделение культурно-диалектных ареалов в южнославянском пространственном континууме является целью нашего исследования, поскольку в настоящее время оказывается возможным их определение и описание через набор классифицирующих этнолингвистических признаков, а также и их первичная интерпретация. Определенным условием для постановки именно такой задачи стало, во-первых, фундаментальное обследование южнославянского территориального континуума со стороны диалектологов (работы П. Ивича, М. Младенова), во-вторых, вычленение крупных этнокультурных балканских ареалов этнографами и этнологами на базе географического изучения данных материальной культуры (работы М. Гавацци), в-третьих, наличие огромного корпуса этнографических и лексикографических источников, описывающих разные территориальные фрагменты (которые могут быть расположены в определенной пространственной последовательности) и тем самым создающих «сетку» обследования. Препятствием для решения поставленной задачи служит отсутствие каких-либо предваряющих данное ареалогическое исследование комплексных этнолингвистических карт, характеризующих южнославянскую этнокультурную территорию, — счастливое исключение здесь составляют пробные карты «Этнологического атласа Югославии» и его первый выпуск (о значении этих трудов для этнолингвистики см. [Плотникова 1998а]), а также отдельные тематические карты в работах исследователей-этнографов, совмещающие информацию о лексике и фактах внеязыковой действительности (см. [Ćulinović-Konstantinović 1963; Huzjak 1957; Гребенарова 1990] и др.).

 

Таким образом, задача предпринимаемого исследования и методы ее решения значительно усложняются по сравнению с процедурами в рамках собственно лингвистической ареалогии, базирующейся на материале уже созданных лингвистических карт и атласов. В нашем случае должен быть пройден весь путь последовательных этапов исследования, начиная от полевого изучения сел по единой этнолингвистической программе и сбора материала по словарям и этнографическим источникам через составление карт (этнолингвистическое картографирование) к обобщению их результатов — определению изоглосс и

 

 

20

 

вычленению южнославянских культурно-языковых ареалов (в нашем исследовании — по данным этнокультурной лексики и соответствующих контекстов).

 

Возникает важный вопрос — каковы могут быть этнолингвистические признаки, на основании которых выделяются культурные диалекты, формирующие вместе с собственно лингвистическими диалектными особенностями культурно-языковые ареалы? И далее: возможна ли их иерархия (выделение более значимых и менее значимых признаков) и по какому принципу?

 

[Previous] [Next]

[Back to Index]