Этнолингвистическая география Южной Славии

Анна Аркадьевна Плотникова

 

ΙΙΙ. ЮЖНОСЛАВЯНСКИЕ АРЕАЛЫ

 

Предварительные замечания

 

 

Южнославянские культурно-языковые ареалы выделяются на основе предпринятого этнолингвистического картографирования явлений южнославянской традиционной народной духовной культуры с учетом совпадения и соответствия этнокультурных «конфигураций» с диалектными изоглоссами языков балканославянскош ареала (представленных прежде всего в работах П. Ивича [Ивић 1994: 24-29], С. Стойкова [Стойков 1964], М. Младенова [Младенов 1978; 1999] и др.). Каждый из разделов предваряется краткой лингвистической характеристикой ареалов, устанавливаемой на основе известных диалектных данных в области фонетики и грамматики. Следует заметить, что ареалогией в собственном смысле, на уровне вычленения и интерпретации ареалов (метакартографии), см., например, теоретические и практические работы М. А. Бородиной, никто из славистов-диалектологов специально и целенаправленно не занимался, однако широко применяемый в славянской лингвогеографии метод изоглоссирования [1], а следовательно, и четкого указания на получаемые ареалы дал значительные результаты в этой области южнославянской диалектологии (см., например, воспроизводимые в настоящей работе карты П. Ивича — карты № III доп.-1; III доп.-2).

 

Далее описание южнославянских ареалов осуществляется на основе этнолингвистических признаков, последовательно и подробно по темам представленных в каждом разделе, посвященном какому-либо ареалу. Комплексом признаков характеризуется тот или иной культурно-языковой ареал, на этой основе устанавливаются его границы и взаимосвязь со смежными ареалами. По возможности дается диахроническая интерпретация рассматриваемых явлений, указывается место того или иного признака для освещения вопросов славянского и балканского этногенеза. Нельзя не отметить некоторую условность

 

 

1. Причисляемый почему-то ареалогами исключительно к своей методике, в отличие от «картографирования» и «картосоставления» как методики лингвогеографии (см. [ВЛА: 24]).

 

 

251

 

выделяемых ареалов, связанную с неограниченной множественностью возможных комбинаций картографируемых признаков, поэтому основным показателем при выявлении того или иного ареала становится высокая степень частотности фиксации разных признаков на приблизительно одной и той же территории, границы которой определяются пучками изоглосс и изодокс.

 

Таким образом, процедура выделения ареалов предполагает указание на собственно лингвистические южнославянские изоглоссы; их сгущением во многом обусловлен выбор пунктов для исследования этнокультурной лексики: в регионах уплотнения собственно лингвистических изоглосс задействовано большее число источников диалектного, этнографического и фольклорного материала. Наиболее интересное (и часто непредсказуемое) поведение рассматриваемой этнокультурной лексики наблюдается в разного рода пограничных зонах, что каждый раз придает новые аспекты анализу ее распределения в пространстве. Как известно, лексика представляет собой наиболее сложный и наименее удобный для выявления ареальных противопоставлений языковой страт, этнокультурная лексика в этом смысле не представляет исключения. Однако, несмотря на то что сплетения этнокультурных изолекс далеко не повторяют общую картину собственно лингвистического изоглоссирования на территории Южной Славии, выявляемые ареалы могут быть определены достаточно четко. Более того, именно лексические данные заставляют обратить внимание на такие важные характеристики южнославянского языкового пространства, как совпадения на крайнем западе и востоке сербскохорватских диалектов, мотивирующие (и модифицирующие) теорию центра и периферии (см., например, лингвогеографические работы Н. И. Толстого [Толстой 1997]).

 

Теория о центральной и периферийной зонах Южной Славии имеет важное значение для любых ареальных штудий в этом пространственном континууме. Регулярно наблюдаемые лексические словенско-македонско-болгарские соответствия имеют, как правило, общеславянский характер, что позволяет славистам строить достаточно убедительные гипотезы относительно времени их появления: считается, что они относятся ко времени первой волны расселения славян на Балканах, которая впоследствии была разделена центральным клином второго этапа заселения (подробнее см. III-6).

 

Предлагаемая глава книги строится таким образом, что сначала исследуется восточная часть Южной Славии — в противопоставлении западной части (III-1) и как сложное ареальное образование, состоящее из взаимосвязанных ареалов: сербско-болгарского пограничья (III-2), македонского ареала, южного македонско-восточносербско-западноболгарского клина (см. III-3), южного балканославянского пояса (III-4).

 

 

252

 

Затем рассматривается крайняя западная часть Южной Славии, где прослеживается как континуитет в культурно-языковой традиции (общие элементы для всех южных славян /для всей западной части), так и своя особая специфика (III-5). Этот фронтальный анализ южнославянских ареалов дает возможность перейти к определению культурно-языковых (лексических, семантических, экстралингвистических) соответствий на крайнем западе и востоке, т. е. к признакам, характеризующим периферийную (латеральную) и центральную зоны (III-6). Такое построение исследования в определенной мере позволяет сконцентрироваться сначала на более очевидных противопоставлениях (запад-восток), во многих случаях связанных с балканскими инновациями на востоке, а затем обратиться к противопоставлению центр-периферия, обусловленному более ранними процессами расселения славян на Балканах.

 

[Previous] [Next]

[Back to Index]