В «интерьере» Балкан: Юбилейный сборник в честь Ирины Степановны Достян

 

7. СЕРБСКОЕ НАСЛЕДИЕ В КОСОВО И МЕТОХИИ ГЛАЗАМИ ЕВРОПЕЙСКИХ ИССЛЕДОВАТЕЛЕЙ (XVIII-XIX ВВ.)

 

Славенко Терзич (Белград) 

 

 

Историк-балканист в поисках исторической истины сталкивается с попытками преимущественно «неправительственных» организаций, а также и некоторых профессиональных историков создать совсем «новую историю» Косова и Метохии, в большинстве своем противоречащую всей предшествующей критической, научной историографии. Традиционные и признанные европейской наукой знания об истории, культуре и цивилизации отдельных народов и территорий, которые, конечно, могут переосмысляться, если для того имеются новые исторические источники, оспариваются новыми толкованиями, которые происходят из современных западных политических планов по государственному и культурно-религиозному перекраиванию сербской и южнославянской территорий. Понятно, что фальсификация исторических фактов имеет своей целью создание исторического обоснования для таких новых творений, как «независимое Косово», созданное на территории Сербии. Поэтому и косовский вопрос начинает рассматриваться широкой европейской и мировой общественностью и даже частью научного сообщества как составляющая «албанского вопроса», а не как культурная и духовная основа сербской истории и сербского вопроса на Балканах, или, глядя на события последних десятилетий — как часть устремлений албанского меньшинства в Сербии по отделению части территории Сербии насильственным путем. Косовские темы и косовские мотивы представляют собой ядро сербской литературы и искусства, основу национального самосознания.

 

Предпринимаются попытки представить существующее в настоящее время положение дел в южном сербском крае и полное доминирование албанского меньшинства над остатками изгнанных сербов, являющиеся результатом продолжавшейся многие десятилетия этнической чистки сербов на этой территории и последовавшей затем агрессии НАТО, как состояние, которое, как таковое, тянется веками. Однако косовский

 

 

142

 

вопрос представляет собой лишь составную, хотя и важную, часть многовековой драмы сербского народа под османским владычеством. Последние два века этого владычества, со всеми войнами европейских государств против Османской империи, локальными христианскими восстаниями и войнами балканских христианских государств против турок-османов, привели к далеко идущим демографическим сдвигам и культурным изменениям в этой части Сербии. Данная работа имеет своей целью обратить внимание на европейские свидетельства о Косово и Метохии, относящиеся как раз к тому периоду, т.е. к периоду, предшествовавшему вхождению этих двух областей в состав Королевства Сербии после их освобождения в 1912 г.

 

* * *

 

Излишне доказывать, что сербское наследие в Косово и Метохии является составной частью европейской христианской цивилизации, особенно если под ней подразумеваются в одинаковой мере традиции западного и восточного христианства. Вопрос лишь в том, признает ли западно-христианская Европа равноправие обеих христианских традиций? Отношение к сербской драме в Косово и Метохии и почти полному уничтожению сербского культурного наследия говорит о том, что Европа продолжает смотреть на сербскую традицию со всеми предрассудками и стереотипами, которые веками культивировались в отношении византийско-славянской цивилизации.

 

Среди славистов, балканистов и в иных европейских научных сообществах, как и среди широкой образованной публики, никогда не ставилось под сомнение, что сербское культурное наследие в Косово и Метохии является центральным звеном сербского самосознания, основой коллективного народного сознания и всего народного творчества. Однако в последние несколько десятилетий, а особенно в последние двадцать лет, параллельно с радикальным изменением государственных границ в Юго-Восточной Европе, появилось множество книг, в основном публицистического характера, в которых предпринимаются попытки создания новых исторических, политических и культурных идентичностей. По всей видимости, этот феномен нигде не получил таких масштабов, как в случае с южным сербским краем — Косово и Метохией. В последние

 

 

143

 

десять-двадцать лет мы слышим и читаем недавно созданные термины: «косовский народ», «косовская культура», «косовское культурное наследие» и даже, в одной школе неподалеку от Лондона, «косовский язык». При этом естественно речь идет об албанском меньшинстве. Идеологическая основа такого подхода скрывается в тезисе о мнимой исторической и этнической «иллиро-албанской идентичности» Косово еще со времен античной Дардании. «Возрождение Дардании» является конечной целью уничтожения всех сербских следов в Косово и Метохии. Сербы, согласно авторам «новой истории» сербов и Балкан, появляются здесь как временные «оккупанты албанских земель».

 

Показательны в этом смысле книги Ноэля Малькольма «Косово. Краткая история» (Лондон, 1998), Вольфганга Петрича, Карла Казера и Роберта Пихлера «Косово-Косова» (Клагенфурт-Вена-Любляна-Тузла-Сараево, 1999), а также, в известной степени, и книга полутора десятков авторов «Косовский конфликт» (Мюнхен, 2002) под редакцией Конрада Клевинга и Иенса Ройтера [1]. В Вене с начала двадцатых годов XX века выходит журнал «Дардания», который возрождает теории, опубликованные в двух томах «Ilirisch-Albanische Forschungen», изданных в 1916 г. в Мюнхене и Лейпциге. [2] Недавно из-под пера немецкого историка, профессора, занимающегося историей Юго-Восточной Европы в Институте восточноевропейских исследований Свободного университета в Берлине, Холма Зундхаузена, вышла книга «История Сербии» [3]. По его мнению, роль Косово и Метохии в сербской истории и косовских мотивов в сербской культуре сводятся лишь к «националистической мифологии».

 

Основываясь на таких совершенно искаженных представлениях об истории и культуре этого региона, ведущие западные державы, их дипломатия и вооруженные силы пытаются сегодня насильственным путем и, во всех отношениях противозаконно, отнять южный сербский край. Много раз мы слышали утверждения, что Сербия «не имеет морального права управлять Косово», Но именно многочисленные европейские свидетельства, относящиеся к прошлым векам, говорят о Косово и Метохии как о многовековой части Сербии, основе сербской культуры, исторической памяти, фундаменте сербской государственной, духовной и культурной вертикали.

 

В подтверждение этого приведем лишь несколько точек зрения европейских картографов, географов, путешественников, дипломатов

 

 

144

 

и балканистов относительно этой части Сербии с конца XVII в. до Первой мировой войны. Большинство европейских картографов, с конца XVII в. вплоть до освобождения края в 1912 г. считают Косово и Метохию составной частью Сербии, Старой Сербии или иногда Рашки, в любом случае — Сербии под османским владычеством. Итальянский картограф Джжакомо Кантели да Виньола (1643-1695) посвятил в 1689 г. свою первую региональную карту Сербии («Il Regno della Servia detta altrimenti Rascia»), изданную в Риме, кардиналу Альфонсо Лити. Косово и Метохия на этой карте входят в состав Сербии, а граница между Сербией и Албанией проходит по реке Дрин («большой Дрин»), находящейся в сегодняшней северной Албании [4]. Ведущий французский и европейский картограф XVIII в. Гийом Делиль опубликовал в Аугсбурге в 1717-1726 гг. гравюру «Карта Венгрии» («Tabula Hungaria»), на которой сегодняшние Косово и Метохия, включая Печ, Джаковицу и Призрен, целиком входят в состав Сербии. Таким же образом Сербия (с территорией современных Косово и Метохии) представлена на карте «Театр военных действий между русскими и турками» (СПб., 1771) [5]. На карте картографа Йоханна Кристофа Роде (1713-1786), географа из Берлина, под названием «Карта приграничных областей трех великих империй — Австрийской, Российской и Османской», опубликованной в 1785 г., на гравюре, выпущенной под контролем Королевской академии наук, граница Сербии и Албании находится в устье Белого Дрина, впадающего в Черный Дрин [6]. Тремя годами позже, в 1788 г., на французской карте Л. Бриона был изображен театр боевых действий проходившей тогда русско-турецкой войны. Граница между Сербией и Албанией находится также на Большом Дрине и начинается от впадения Белого Дрина в Черный Дрин. В рамках Сербии (Servie) сегодняшние Косово и Метохия обозначаются как Рашка (Rascie), к которой относятся и Печ, и Джаковица, и Призрен [7]. Несколько позже, на карте под названием «Османская империя в Европе», которая была опубликована в 1797 г., вся Метохия с Печем, Джаковицей и Призреном изображается как часть Сербии [8].

 

В XIX в., после создания Княжества Сербии, европейские исследователи вместо использовавшегося до этого термина «Сербия» для обозначения Косово и Метохии и близлежащих областей чаще всего используют термин «Старая Сербия» и иногда «Рашка».

 

 

145

 

На карте известного немецкого картографа Генриха Киперта, которая носит название «Общая карта европейской части Турции» (Берлин, 1853 г., позднее имела много изданий), обозначены территории всех албанских племен, и они находятся исключительно на территории сегодняшней Албании, в то время как для сегодняшней территории Косово и Метохии используются термины «Косово Поле» (как узкое географическое пространство поблизости от Приштины) и «Метойа» [9]. На территории Албании упоминаются области племен груди, Климента, гаши, хоти, пулати, кастрат, груйомир, букумир и многих других. На этой карте — область Дукаджин, которая также находится на территории Албании и пересекает Большой Дрин только в одной части, в направлении области Хас. На территории Метохии и Косово не отмечено ни одного албанского племени. Албания начинается в области Шаля на севере и тянется далеко на юг, не включая в себя ни Печ, ни Призрен.

 

Майор австро-венгерского генштаба Петер Кукуль дал своему военно-географическому исследованию, опубликованному в Вене в 1871 г., название «Княжество Сербия и турецкая Сербия». Согласно демографическим и этнографическим данным, приводимым Петером Кукулем для Призренского мутесарифлука (т.е. Метохии и Косово), по национальному составу было 318 000 сербов, 161 000 албанцев и несколько меньшее число турок, влахов, цыган и черкесов. По религиозной принадлежности православных (сербы и геги) было 250 000, а мусульман (албанцы, сербы, цыгане, черкесы, турки) было 239 000. Католиков (албанцы и сербы) было 11 000 [10].

 

Тенденцию к расширению понятия Албания на территорию Старой Сербии первый раз мы встречаем в книге «Нови Пазар и Косово (Старая Рашка)» (Вена, 1892) Теодора Ипена [11], австро-венгерского албаниста, на протяжении многих лет бывшего дипломатом в Скадаре, Константинополе, Иерусалиме, Амстердаме, Афинах, члена австро-венгерской делегации на конференции послов в Лондоне в 1912-1913 гг. В приложении этой книги на карте под названием «Рашка» охватывается сегодняшняя Рашская область, все Косово и далее до Скопья, включая и этот город. Но большая часть Метохии, особенно территория вокруг Джаковицы, включена в понятие Албания. Немецкий путешественник и публицист Генрих Ренер в книге «Через Боснию и Герцеговину (вдоль и поперек)», опубликованной в Берлине в 1896 г., в прилагающейся карте

 

 

146

 

также использует понятие «Рашка», но в отличие от Ипена — для всей территории Косово и Метохии [12].

 

Британские исследователи, такие, как Альфред Стед (1909) и известный историк Гарольд Темперлей (1917), обозначают эту территорию термином «Старая Сербия» [13]. Накануне освобождения Косова и Метохии в 1912 г. в Вене вышло четвертое издание большой карты проф. Карла Пойкера под названием «Македония, Старая Сербия и Албания». Вся территория, начиная от Мокрой Горы севернее Печа, включая Джаковицу, Призрен, и доходя до Скопья и Овчеполя, обозначена термином Старая Сербия. Проф. Пойкер констатирует славянское большинство в тогдашнем Косовском вилайете, т.е. в Старой Сербии («сербы и болгары»). От общего числа населения в 980 000 чел., славян, согласно Пойкеру, было 447 000, из которых 430 000 составляли православные и 17 000 мусульмане, 430 000 албанцев — мусульман (420 000) и незначительное число христиан-католиков (10 000), далее идут турки — 90 000, цыгане-мусульмане — 10 000, евреи — 2000 и другие [14]. Имея в виду эти факты, кажется вполне естественным, что бывший американский госсекретарь Генри Киссинджер на международном форуме по Косово 12 октября 1998 г. в Праге, отметил буквально следующее: слишком долго в истории Косово подразумевалось как составная часть Сербии.

 

Схожее понимание Косово и Метохии как части Сербии и сербской истории имели и многие другие иностранные авторы. В своей «Истории Сербии», опубликованной в Лондоне в 1917 г., известный историк Гарольд Темперлей описал роль Косово в сербской истории следующими словами: «Для сербов Косово значит больше, чем Флоден для шотландцев, потерпев поражение при котором они потеряли армию и монарха; больше, чем Гастингс для англичан, поражение при котором позволило завоевателям навязывать свою волю покоренному народу» [15]. Темперлей был профессором в Гарварде и Кембридже, а в 1921 г. был представителем Британии в комиссии по албанским границам.

 

Российский славист и историк Александр Федорович Гильфердинг, член Российской академии наук и первый русский консул в Сараево, опубликовал в 1859 г. в Санкт-Петербурге объемные путевые записки под названием «Путешествие по Герцеговине, Боснии и Старой Сербии». Гильфердинг объехал все важные населенные пункты Косово и Метохии, посетил все крупные монастыри и оставил множество

 

 

147

 

бесценных сведений об истории и культуре этого региона. Он критически оценивал великий исход сербов во главе с патриархом Арсением III Черноевичем, утверждая, что он «должен был предвидеть то, что произойдет с землей, которую он оставил (...). Весь этот дивный край, сердце Старой Сербии, заняли албанцы, которые спустились с бедных и холодных гор Дукаджина и Малесии в плодородные и теплые равнины, как только их покинули славяне» [16].

 

Высокие Дечаны, как пишет Гильфердинг, это «одно из совершеннейших творений византийской сакральной архитектуры. Когда вы входите в эту церковь, вас охватывает чувство какого-то радостного блаженства. Вы здесь беззаботны, спокойны и веселы, и эта ваша радость какая-то возвышенная». В народной песне, которую Гильфердинг записал в Дечанах, Призрен называется «сербским Царьградом»; это имя, говорит он, «не просто гипербола, которой случайно воспользовался какой-то народный певец-гусляр». Приводя множество данных о некогда прочных демографических и культурных позициях сербов, Гильфердинг отмечает, что в одном только селе Любиджа около Призрена в былые времена было семь церквей, а «фундаменты некоторых еще видны» [17].

 

Спустя шесть лет после путешествия Гильфердинга англичанки Маккензи и Ирби тоже сообщили в своей книге «Путешествие по славянским землям Турции в Европе» множество данных о сербском культурном наследии в Косове и Метохии. Они также постоянно используют термин Старая Сербия. В одном месте они говорят: «За дунавской Сербией... начинается Старая Сербия». Они пишут, что в старых хрониках говорится, «как в то время, когда турки первый раз пришли в Косово, этот край был хорошо возделан и населен; дороги и мосты были предметом особого внимания правителей; сербский сабор обычно собирался где-то неподалеку, а в соседних городах Скопье, Ново-Брдо и Призрене проводились большие ежегодные ярмарки, на которые собирались иностранные купцы. Да, в те дни Косово было частью Европы — общества, правда, еще неотесанного, но трудолюбивого и развивающегося; но в один такой же дождливый день пятьсот лет назад его завоевали турки для того, чтобы там паслись их кони». Глава заканчивается словами: «Так Косово было отрезано от Европы» [18].

 

Монастырь Грачаница своей архитектурой напоминал им некоторые церкви в северной Италии. А доказательства итальянского влияния, как

 

 

148

 

они отмечают, «без сомнения нашлись бы и на фресках внутри церкви». Маккензи и Ирби очень хорошо понимают соотношение между новосозданным Княжеством и Старой Сербией: «На старых картах европейской части Турции, которые были составлены, когда еще вся Сербия была под турками, всей этой стране дается ее настоящее имя; но сейчас, когда та ее часть, которая находится ближе всего к Дунаю, сбросила магометанскую власть, в то время, как ее другая часть, которая находится ближе к Македонии, все еще порабощена, составители географических карт дают имя "Сербия" свободному краю, а остальную часть и сам тамошний народ называют "Старой Сербией"» [19].

 

Они отмечали, что на юго-западной окраине Старой Сербии располагается Призрен — «сербский Царьград». И они подобно Гильфердингу объясняли причины изменения этнической структуры Косово и Метохии: «Землю, которая осталась пустой после того, как беглецы покинули ее в ходе первого переселения и в последующее время, заняли люди, спустившиеся с соседних гор, шкипетари или албанесцы, или, как их называют турки, арнауты» [20]. Но, в отличие от арбанасов-мусульман, которые потеряли и свободу, и свою старую веру и которые пришли на чужую территорию, христиане на свои праздники собираются «под стенами своих больших старых церквей, и у них есть все предания о старом царстве и той цивилизации, которая была присуща Старой Сербии до тех пор, пока она была частью христианской Европы. А если прошлое принадлежало им, то им нужно лишь хорошо следить за тем, чтобы им принадлежало и будущее, чтобы они рано или поздно снова стали частью христианской Европы» [21].

 

Огромный корпус исторических материалов о сербском наследии Косово и Метохии содержит книга Ивана Степановича Ястребова «Старая Сербия и Албания», опубликованная в серии «Памятники Сербской королевской академии» в 1904 г. [22] И.С. Ястребов (1839-1894) много лет был российским вице-консулом и консулом в Призрене (консульство было открыто в мае 1866 г.) и в Скадаре, и он изъездил эти области вдоль и поперек. В начале 1870 г. Ястребов вступил в должность вице-консула в Призрене и занимал ее до конца 1874 г. На смену ему пришел Лисевич, но лишь до мая 1875 г., когда российское консульство было закрыто. Консульство вновь открылось в 1879 г., и И.С. Ястребов вернулся в Призрен уже на должность консула. В сентябре 1880 г. Он

 

 

149

 

перешел на должность консула в Янине, а в начале марта 1881 г. стал генеральным консулом в Салониках, оставаясь им вплоть до своей смерти 20 января 1894 г.

 

Его труд «Старая Сербия и Албания» представляет собой бесценный ориентир для дальнейших исследований. Ястребов отмечает, например, что названия всех сел и гор в южной части Джаковицкого округа являются свидетельством проживания там чисто сербского населения, «хотя сейчас все жители там арнауты». Ранее в том районе было и население влашского происхождения. Позднейшее доминирование арнаутского исламизированного населения привело к постепенной албанизации сербов [23]. Ястребов называет их «арнауташами».

 

Он фиксирует остатки многих разрушенных церквей. Для примера Ястребов перечисляет названия 18 сел с правой стороны дороги из Джаковицы в сторону монастыря Дечаны и отмечает, что «почти в каждом из этих сел есть остатки развалин церквей и следы небольших кладбищ». Помимо всего прочего он отмечает, что на возвышенности с правой стороны дороги от села Бела-Црква в сторону села Зрзе лежат развалины церкви. Между дорогами, ведущими из села Бела-Црква в села Рогово и Зрзе, между полями и лугами виднеются остатки церкви Св. Целителей. Вблизи этих руин находится склеп, кладбище вокруг которого почти полностью уничтожено, нет надписей, и только на одном большом камне виден высеченный крест [24]. В селе Кориша (которое когда-то было городом) имелось в свое время 5 церквей. [25] Село Кабаш еще сохранило свое старое название — село св. Петра, полученное из-за расположенных поблизости еще «достаточно больших развалин церкви св. Петра Коришского». Название Кабаш село получило от албанцев, переселившихся с горы Кабаш после 1739 г., и племени кабаш в Албании, где их соплеменники до сих пор остаются христианами, в то время как их родственники, жившие в селе св. Петра Коришского, были поголовно мусульманами. Переселилось их около 5 семей, а в семидесятых годах XIX в. их было уже около 100. Несколько этих примеров — лишь иллюстрация процесса демографического, этнического и культурного вытеснения сербов из их исконных областей в течение XVIII, XIX и XX вв., в основном насильственным путем.

 

В 1904 г. англичанка Мэри Дарам, публицист и антрополог, издала в Лондоне книгу «Через сербские земли» [26]. В отличие от своих позднейших работ, в которых она заняла выраженную проалбанскую позицию,

 

 

150

 

в этой книге Дарам объективно показывает сербское наследие Метохии. На нее, так же как на Гильфердинга, сильное впечатление произвели Дечаны, которые были бы прекрасным творением в любой части света. «Здесь, — пишет Дарам, — этот уникальный экземпляр в этой земле почти полностью погряз в варварстве, на него смотрят, как на что-то почти потустороннее, и поклоняются с обожанием, которое оказало невероятное впечатление на суеверные души албанцев, и тем самым спасло его от разорения. А для серба это внешний и видимый знак, подтверждающий, что это его земля. И хотя турки владели ею пять сотен лет, они не оставили на ней никаких подобных знаков. Грубо говоря, они потратили эти пять сотен лет на то, чтобы временно стоять здесь лагерем как оккупационная армия!» [27]

 

Схожие взгляды изложил французский антропогеограф Гастон Гравье в своем исследовании «Старая Сербия и албанцы», изданном в Париже в 1911 г. после его путешествий и исследований в течение 1910-1911 гг. [28] Существование сербской жизни в Косове он объясняет культом прошлого, величием воспоминаний. Гравье пишет: «Нигде в другом месте нет стольких многочисленных и красивых старых сербских церквей; нигде преданность своей земле и религии не выражается в таких трогательных формах. Косовские сербы осознают, что они берегут Святые Места, к которым отправляются в паломничество из Сербии» [29]. Сербам, как отмечает Гравье, угрожает опасность «быть изгнанными с этой земли, колыбели и надежды своего народа, величественную эпопею которого буквально оживил Мештрович, великий национальный скульптор на выставке в Риме». Речь идет о фрагментах монументального Видовданского храма, которые в 1911 г. Иван Мештрович представил в сербском павильоне на Международной выставке в Риме.

 

Исследования Гастона Гравье вносят бесценный вклад в освещение недостаточно изученного на сегодняшний день феномена исламизации сербов в Косово и Метохии, а затем и их албанизации в течение последних двух веков турецкой власти, которые, как правило, замалчиваются, особенно в новейшей зарубежной историографии и этнографии. Типичен в этом смысле регион Дреницы. Гравье в качестве примера приводит городок Ораховац в Метохии и его окрестности. Он пишет: «Почти все мусульмане в этом регионе представляют собой сербов, недавно перешедших в ислам. Похоже, что в большинстве случаев обращения в ислам

 

 

151

 

происходили с начала XIX века, многие из них — менее 25 лет назал, а многие из родов поделены на православные и мусульманские дома». В самом Ораховце, согласно Гравье, в начале XX века было 141 православных и 416 мусульманских домов, в то время как религиозная и этническая структура населения 1310 домов из 17 близлежащих сел выглядела так: 644 дома принадлежали сербам мусульманского вероисповедания, 516 — сербам православного вероисповедания, 53 — албанцам-мусульманам, 24 — албанцам-католикам, 5 — сербам-католикам, 6 — туркам, 52 — цыганам православного вероисповедания и 10 — цыганам-католикам. [30]

 

Этот процесс был последствием анархии и террора, которым, чем слабее становилась центральная власть, тем больше подвергались в первую очередь европейские провинции Османской империи, где в течение XVIII и особенно XIX вв. доходило до выраженного неповиновения местных феодалов. Хорошо иллюстрирует общее положение христиан в Турции их положение в Старой Сербии во время Восточного кризиса (1875-1878) и формирования Албанской лиги в Призрене, а также в течение следующих десятилетий вплоть до освобождения в 1912 г. Британский генеральный консул в северной Албании Кирби-Грин в 1880 г. считал Албанскую лигу в Призрене организацией «самых фанатичных мусульман страны. Эти люди сейчас охвачены крайним религиозным фанатизмом и ненавистью к христианам. Призрен, уступая разве что Мекке, является самым опасным местом для христианина во всех мусульманских странах» [31].

 

Французский публицист Виктор Берар в конце XIX в. посещал европейские провинции Турции и оставил бесценные свидетельства о положении в них. Посещая районы Старой Сербии, Берар записал, помимо прочего, следующие строки: «Если сегодняшняя анархия продлится еще десять лет, сербы могут открывать какие угодно школы в Старой Сербии, посылать епископов и священников во все города и деревушки, но священники не найдут больше ни одного христианина, чтобы обучать его закону Божьему, а школы не найдут больше ни одного славянина, чтобы давать ему образование. Другими словами, славяне от албанцев вынуждены или бежать или умереть, и их исчезновение на всей этой территории будет только вопросом времени, причем недолгого времени» [32]. Албанское национальное движение во время Восточного кризиса, и особенно после 1878 г., в значительной степени было срежиссировано великими

 

 

152

 

державами, в первую очередь Австро-Венгрией и Великобританией, став средством борьбы за их доминирование в этой части Балкан [33].

 

Сербское культурное наследие в Косове на разные лады вдохновляло европейских писателей и людей искусства. Чешский историк, поэт и путешественник Зигфрид Капер написал эпическое произведение «Князь Лазарь», опубликованное на немецком языке в Вене и Лейпциге в 1852 и 1853 гг. [34] Чешский композитор Роберт Толингер написал в 1889 г. в честь пятисотлетия Косовской битвы большую кантату «Косовка» [35]. По поводу этого юбилея газета «Русское дело», бывшая печатным органом аксаковских славянофилов, назвала Косово «сербской Троей» и призвала русских отметить это событие: «Не отпраздновать годовщину Косовской битвы в России значило бы нанести обиду сербским и общеславянским национальным чувствам» [36]. Видовдан под названием «Косовский день» отмечался в Великобритании во время Первой мировой войны, а в 1918 г. — и в США.

 

Первый раз Косовский день отмечался в Великобритании в 1916 г. в организации «Комитет Косовского дня», во главе которой стояла профессор Элси Инглис, основательница Больницы шотландских женщин для службы за рубежом и главный хирург больницы в Эдинбурге [37]. Членами комитета, среди прочих, были леди Каудрей, леди Гроган, леди Педжет (супруга британского посланника в Белграде во время Балканских войн Ральфа Педжета), а также британский историк Роберт Уильям Ситон-Уотсон и другие известные люди. Британское правительство имело определенные сомнения по этому поводу. Когда члены комитета Косовского дня предложили провести на Видовдан службу в соборе Св. Павла в Лондоне, Форин офис воспротивился этому, объясняя, что «28 июня является также и годовщиной убийства Франца Фердинанда, и просербская демонстрация может быть неправильно понята» [38]. Известный археолог сэр Артур Эванс писал в «Тайме» о косовском эпосе как о «всеобщем наследии, сохранившем традиции национального единства». Известный британский писатель того времени Честертон прославлял народы, которые «потерпели поражение в бою, но продолжают жить и развиваться, поскольку являются нацией, а нация близка религии. Сербы собираются возвести величественный памятник в Косове. Как и чехи, и поляки, они отсчитывают свое время не от победы, а от поражения, не как язычники — от основания города, а от его завоевания» [39].

 

   (Перевод А.В. Осиповой)

 

[Previous] [Next]

[Back to Index]


 

ПРИМЕЧАНИЯ

 

1. Malcolm N. Kosovo. A short history. London, 1998 (см. также: Response to Noel Malcolm's book «Kosovo. A short history». Belgrade, 2000); Petrisch W., Kaser K., Pichler R. Kosovo-Kosova. Mythen, Daten, Fakten. Klagenfurt-Wien-Ljubljana-Tuzla-Sarajevo, 1999; Der Kosovo-Konflikt. Ursachen-Akteure-Verlauf. Milnchen, 2000.

 

2. Illyrischalbanische Forschungen (Zusammengestelt von Dr Ludwig von Thaloczy). München-Leipzig, 1916. I-II.

 

3. Sundhausen H. Geschichte Serbiens 19-21. Wien-Köln-Weimar, 2007; сербское издание: Зундхаусен X. Историја Србије од 19. до 21. века. Београд, 2008.

 

4. Il Regno delta Servia detta altrimenti Rascia. Giacomo Canteli da Vignola. Roma, 1689.

 

5. Theatre de la Guere entre les Russiens et les Turcs. Partie seconde. Publiee par С. M. Roth. St. Petersbourg, 1771.

 

6. Partes confines trium magnorum Imperiorum ausrtiaci, russici et osmanici. Foliis VI compehensae et novissimis tabulis geographicis descriptae ausp(icio) Acad(emiae) Reg(alis) Scient(iarum) Eleg(antionum) Litt(erarum) a I.C. Rhode Acad(emiae) supr(a) ad Geogr(aphiam) // Anno MDCCLXXXV.

 

7. Theatre itineraire de la Guerre Actuelle entre les Turcs, d'une part: les Ruces et les Imperiaux, d'autre part: Carte relative aussi au partage eventuel d' une partie de l'Empire Othoman. Par L. Brion de la Tour, Ing. Geographe du Roi. Paris, 1788.

 

8. Imperii Osmanici sive Turcici Europaei, tabula ad normam Recentissimarum Observationum concinnata Sumtibus Joannis Walchii, Augustae Vind — Das Osmanische Reich in Europa, Nach den neuesten nachrichten und bevvahrtesten Hulfsmitteln. 1797.

 

9. General-Karte von der Europaischen Turkei, Berlin 1853; General-Karte des Turkischen Reiches in Europa und Asien. Entvvorten u. bearbeitet von Heinrich Kiepert. Berlin, 1855.

 

10. Das Fürstenthum Serbien und Türkisch-Serbien (Stara-Serbia Alt Serbien). Eine militarisch-geographische Skizze von Peter Kukulj, Major im k.k. Genelastabe. Wien, 1871. S. 148-149.

 

11. Novibazar und Kossovo (Das Alte Rascien). Eine studie. Wien, 1892.

 

12. Durch Bosnien und die Hercegovina, kreuz und quer. Wanderungen vor Heinrich Renner. Berlin, 1896.

 

13. Servia by the Servians. Compiled and edited by Alfred Stead, with а map. London, 1909; Temperley H. W. V. History of Serbia. London, 1917 (карта в приложении: «The Serbian Kingdoms»).

 

14. Karte von Makedonien, Altserbien und Albanien 1 : 864.000. Bearbeitet von Dr Karl Peucker, IV. Auflage. Wien, 1912.

 

15. Temperley H. W. V. Op. cit. S. 102.

 

 

154

 

16. Гиљфердинг А. Путовање по Херцеговини, Босни и Старој Србији. Сарајево, 1972. С. 163-164.

 

17. Там же. С. 168, 194.

 

18. Мекензи М., Ирби А. П. Путовање по словенским земљама Турске и Европи. Београд, 1868. С. 161.

 

19. Там же. С. 180.

 

20. Там же. С. 181.

 

21. Там же. С. 189.

 

22. Ястребов И. С. Стара Сербія и Албанія. Путевыя записки // Споменик СКА. XLI, други разред. Београд, 1904.

 

23. Там же. С. 2-20.

 

24. Там же. С. 55.

 

25. Там же. С. 62-63.

 

26. Дарам М. Е. Кроз српске земље (1900-1903). Београд, 1997.

 

27. Там же. С. 250.

 

28. Гравје Г. Стара Србија и Албанци. Приштина, 1995.

 

29. Там же. С. 35.

 

30. Там же. С. 27-28.

 

31. Цит. по: Vickers М. Between Serb and Albanian. A History of Kosovo. London, 1998. S. 47.

 

32. Berard V. La Macedoine. Paris, 1896. S. 139.

 

33. Терзић С. Аустроугарско обликовање албанског националног покрета (1878-1912) // Европа и Источно питање (1878-1923). Београд, 2001. С. 247-261.

 

34. Matl J. Dva njemačka časopisa iz šezdesetih godina 19. vijeka // Nastavni vjesnik. Zagreb, 1928. Knj. XXXVI. Sv. 5-6. S. 28.

 

35. Петровић В. Петстогодишњица Косова пре педесет година // «Политика». 28. јун 1939.

 

36. Там же.

 

37. Kossovo Day (1389-1916). London, 1917; Ostojić-Fejić U. Obeležavanje Kosovskog dana u Velikoj Britaniji tokom Prvog svetskog rata // Istorija 20. veka. Beograd, 1994. Br. 2. S. 21.

 

38. Ibid. S. 21-22.

 

39. Ibid. S. 24.