В «интерьере» Балкан: Юбилейный сборник в честь Ирины Степановны Достян

 

12. Г.В. ВАЩЕНКО — ПЕРВЫЙ РОССИЙСКИЙ КОНСУЛ В БОЛГАРСКИХ ЗЕМЛЯХ

 

О. В. Медведева

 

 

Герасим Васильевич Ващенко — российский дипломат, чья служебная деятельность связана с Балканами. Исследователи, занимающиеся проблемами отношений России с Сербией, Дунайскими княжествами с середины 30-х годов XIX в., знают его донесения из Орсова, Галаца, Белграда, Адрианополя, где он служил в качестве консула или генерального консула. Но о начальном этапе его дипломатической карьеры в исторической литературе нет сведений, за исключением поверхностной и отрицательной характеристики, данной ему Г. Раковским и повторенной М. Арнаудовым [1].

 

Однако в материалах Архива внешней политики Российской империи сохранились не только донесения Г. В. Ващенко из мест более позднего пребывания, но и его личное дело, фамилия в описях о награждениях российских подданных орденами и делах о кадровых вопросах Министерства иностранных дел России. Настоящей удачей явилась находка подлинных документов первого консульства в болгарских землях — в Сливене, о существовании которого в литературе имелись лишь краткие упоминания. [2] Обнаруженные нами документы позволили по-новому взглянуть не только на многие аспекты болгарской истории этого периода, но и на личность Г. В. Ващенко — первого и единственного российского консула в болгарских землях до их освобождения от турецкого ига.

 

В данной статье мы расскажем, насколько позволяют архивные данные, о начальном периоде деятельности Г. В. Ващенко.

 

Он родился в 1790 г. Начал службу 3 июня 1803 г. в Изюмском уездном суде копиистом. 19 мая 1811г. был переведен в Одесскую гражданскую полицию и 31 декабря 1812 г. произведен в губернские секретари. По-видимому, Ващенко хорошо зарекомендовал себя, так как ровно через три года, 31 декабря 1815 г., был произведен в коллежские секретари со старшинством, а в 1817 г. определен в ведомство Государственной

 

 

245

 

коллегии иностранных дел в Константинопольской миссии. Так началась дипломатическая карьера Г.В. Ващенко. 31 декабря 1818 г. он был произведен в титулярные советники со старшинством, а 5 ноября 1821 г. отмечен первой в своей деятельности государственной наградой — орденом св. Владимира 4 степени. В мае — октябре 1826 г. он, уже коллежский асессор, входил в состав уполномоченных, участвовавших в переговорах в Аккермане. В середине 1828 г. Ващенко вернулся в Россию, но пробыл здесь недолго. Уже через две недели он был откомандирован к полномочному председателю Диванов Дунайских княжеств Ф.П. Палену. С сентября 1829 г. Ващенко — надворный советник со старшинством. 11 февраля 1830 г. он указом Николая I был назначен консулом в Сливен. [3]

 

Назначение российского консула во внутренние болгарские земли, не предусмотренное постановлениями мирного договора, вызвало осложнения в отношениях между Россией и Турцией. Порта расценила это назначение как стремление царского правительства побудить болгар к переселению. Российской дипломатии потребовались значительные усилия, чтобы назревавший конфликт был предотвращен [4].

 

Тот факт, что при таких обстоятельствах на пост первого консула России в район, являвшийся эпицентром спорных проблем между двумя государствами после только что окончившейся войны, был назначен Г.В. Ващенко, свидетельствует о том, что он уже к этому времени имел репутацию человека, способного осуществить задачи, стоявшие перед российской дипломатией на этом направлении.

 

Как известно, открытие российского консульства в болгарских землях в 1830 г. было вызвано острой необходимостью присутствия там представителя России в сложных условиях осуществления только что подписанного Адрианопольского мирного договора 1829 г. Основной задачей консула был надзор за выполнением статей мирного договора и, в первую очередь, статьи XIII. Согласно этой статье, для тех болгар, которые выступали во время только что окончившейся войны на стороне русских войск, предусматривалась полная амнистия, гарантировалась личная безопасность и неприкосновенность имущества. Российская дипломатия усилила ее рядом оговорок, которые разрешали всем желающим болгарам, не опасаясь никаких притеснений, на протяжении 18-ти месяцев после заключения мирного договора продажу

 

 

246

 

имущества и беспрепятственное переселение со своими семьями в другую страну, избранную по их усмотрению. Ситуация, сложившаяся в болгарских землях после подписания Адрианопольского мира, вызвала у значительной части христианского населения юго-восточных районов страны — болгар и гагаузов — стремление покинуть свою родину из опасений за свои жизни. Размеры стихийно формировавшейся болгарской эмиграции в Россию ускорили прибытие российского консула в болгарские земли. Осуществление надзора за выполнением ст. XIII о гарантиях болгарскому населению, обеспечивавших их личную безопасность, преследовало и другую цель — остановить эмиграцию болгар, «которая мало соответствует интересам России и будет гибельна для Оттоманской империи». [5]

 

Однако задачи, поставленные перед Г. В. Ващенко, не ограничивались только этим. Не прав был болгарский историк С. Табаков, считавший, что никаких других дипломатических поручений, кроме защиты болгар от мести турок, российский консул не имел. Он отдавал должное деятельности Ващенко по защите болгар, однако считал бесполезным искать в архивах консульские донесения, тем более могущие подтвердить или опровергнуть мнение Г. Раковского и М. Арнаудова о том, что консул был неблагонадежным, суровым в обращении с людьми человеком, что у него не сложилось добрых отношений с местным населением и по жалобе болгар российскому посланнику в Стамбуле он был отозван из Сливена. [6]

 

Материалы первого российского консульства в болгарских землях, обнаруженные нами через 150 лет в Архиве внешней политики Российской империи, показывают, сколь многообразны были предписания российского МИДа Г.В. Ващенко. Помимо инструкций об образе действий, ему предписывалось также наблюдать за делами, сообщать о хозяйственном развитии и торговле, о возможных эпидемиях, о настроениях жителей, действиях османского правительства и т. п. Как свидетельствуют документы, консул стремился точно выполнять все предписания. Его донесения, регулярные и подробные, записки о состоянии хозяйства, развитии торговли и ремесел в болгарских землях в период его пребывания там, передают реальную обстановку начала 30-х годов XIX в. Отчеты и донесения Ващенко позволяют довольно полно узнать о хозяйственном и демографическом состоянии этих областей

 

 

247

 

Османской империи после недавно окончившейся войны. Эти документы довольно подробно показывают условия жизни болгарского и турецкого населения в тот сложный период, а самое главное — позволяют характеризовать самого консула как человека, глубоко сочувствовавшего болгарам, неравнодушного к их бедам, стремившегося активно решать возникавшие проблемы в пользу болгар.

 

Консульские материалы касаются практически всех сторон жизни болгарского общества того времени. Из них видно, в каких чрезвычайно трудных условиях пришлось жителям этих районов восстанавливать разрушенное войной хозяйство. Главная трудность для болгарского населения состояла в национально-угнетенном положении христианских подданных Порты. Хотя еще до войны султанское правительство предпринимало первые шаги по смягчению национальных противоречий в империи, [7] на деле положение христиан не изменилось. Болгары не верили обещаниям султана, данным после войны, в 1829 г., и свидетельством тому была их массовая эмиграция после ухода русских войск за Дунай. Опустошение земель, бывших житницей государственной казны империи вследствие войны и эмиграции, необходимость остановить массовый отток болгар и вернуть уехавших, восстановить порядок, без которого невозможно функционирование хозяйственного организма, явились толчком к дальнейшему развитию реформаторской деятельности Махмуда II в области национальных отношений. Был принят ряд мер по улучшению положения немусульманского населения в империи, явившихся предтечей реформ 1830-1850-х гг. Ващенко в своих донесениях подробно сообщает обо всех этих мерах центральной власти. [8] Местным властям были разосланы приказы «знать все беды, которые толкают их (болгар — О. М.) на этот чрезвычайный отъезд, чтобы предотвратить его и помочь тем, кто остается». [9]

 

Все эти меры, требования интересоваться реальным положением христианских подданных были новым, невиданным ранее явлением в системе управления Османской империи. Г.В. Ващенко находил эти меры правильными и считал, что «если все отданные приказы будут выполняться, то христиане жаловались бы напрасно». Однако, отмечал он далее, чиновники и местные власти «не придают этому большого значения и предоставляют делам идти как прежде». [10] Да и представители центральной администрации не были уверены в том, что приказы будут

 

 

248

 

исполняться на местах. Вот почему глава османской администрации края, Гюссейн-паша, оказав при встрече российскому консулу необычайные знаки уважения, просил сообщать ему достоверные сведения о жизни Сливена и окрестностей, поскольку вовсе не может доверять в этом отношении своим аянам. [11]

 

Удивительно то, что и турецкие жители воспринимали российского консула как представителя власти и иногда обращались к нему со своими проблемами. В дни отхода русских войск делегаты шести турецких сел Сливенского округа пришли к Ващенко, чтобы выразить ему как представителю России свою благодарность за хорошее поведение войск и доброе отношение к жителям и даже просили консула защищать и турецкое население от притеснений аяна. [12] Бывало, что служащие турецкой администрации при решении некоторых вопросов, например, вопроса о налогах, приходили к Ващенко советоваться и спрашивали, давала ли Порта распоряжения на сей счет. [13] Приезд российского консула в Сливен способствовал стабилизации обстановки, что признавали и местные турецкие власти. [14]

 

Деятельность Г.В. Ващенко, трудности, с которыми пришлось столкнуться беженцам в пути, а также в определенной степени меры османского правительства привели к тому, что в сентябре 1830 г. эмиграция болгар в Дунайские княжества и Россию не только сократилась, но и почти прекратилась. Началось и возвращение болгарских семей на родину. Насколько велика была вера в защиту консула, свидетельствует хотя бы такой факт: 11 болгарских семей, добравшихся уже до Силистры, вернулись в родной город, узнав, что туда приехал представитель России. Они уверяли, что многие соотечественники готовы последовать их примеру. [15] В своих донесениях консул регулярно сообщал о возвращении в различные города и села Румелии жителей. «Волна эмиграции» была остановлена.

 

Однако нельзя говорить о том, что отношения российского консула с населением были идиллические. Наряду с приведенными фактами было и другое: обозлившись на то, что возвращающимся болгарам отдают их дома, сады и все имущество, и решив, что это — результат вмешательства консула, турецкое население требовало его удаления, угрожало ему. [16]

 

Ващенко в своих донесениях приводит многочисленные примеры притеснений болгар турками, которые старались отыграться за свои

 

 

249

 

страхи и потери в только что завершившейся войне. Враждебность турецкого населения, помимо противостояния местных властей распоряжениям центральной власти, зачастую проявлялась и в открытой форме — в виде угроз, избиений и даже убийств христиан. [17]

 

Много жалоб и обращений к консулу со стороны болгар вызывали огромные налоги, которые, по его наблюдениям, были основной причиной их тяжелого положения. Султанское правительство, не желая мириться с потерей доходов с Силистрийского санджака, часто вопреки своим же постановлениям и обещаниям послаблений в пользу райи продолжало взимать «такие налоги, что не только христиане, но даже турки говорят, что больше не могут терпеть». Причем местные власти старались переложить большую часть налогового бремени на болгар. [18] Документы свидетельствуют, что со всеми невзгодами, в поисках справедливого решения своих проблем болгары шли к консулу, видя в нем защитника. Первые же встречи Г.В. Ващенко с болгарами показали, что они очень расширительно толкуют функции представителя России в Сливене, считая, что он должен заниматься всеми делами, почти заменяя султанскую администрацию. Приходилось объяснять, что единственная его задача — защищать права болгар согласно Адрианопольскому трактату.

 

Как следует из документов, консул был в курсе всех забот, которые волновали болгар Сливена и окружающих городов и сел. В соответствии с предписанием «не вмешиваться в домашние дела» страны пребывания, Г.В. Ващенко должен был соблюдать осторожность, чтобы не вызвать нареканий со стороны Порты. Лишь в крайних случаях ему разрешалось прибегать к «официальным настояниям, используя внушения и советы». [19] Но документы свидетельствуют, что консул занимал активную позицию в деле защиты интересов болгар. Он не только заступался перед местными турецкими властями за обиженных, не только давал им советы обращаться за помощью к высшей турецкой администрации, но и сам сообщал паше и его каймакаму (наместнику) о нарушениях местными властями постановлений в отношении христиан. Следует отметить, что обращения Ващенко зачастую встречали положительную реакцию у паши Адрианопольского и наместника Гассан-бея. Так, по представлению консула верховный правитель Силистрии «наказал и сместил аянов ряда городов за злоупотребления против болгар». [20]

 

 

250

 

Естественно, что эта деятельность Г.В. Ващенко вызывала недовольство турок. В одном из донесений он писал: «Турецкий народ, ...видя своеволие свое несколько обузданным, приписывает сие действиям моим». [21] Выше мы уже говорили, что турецкое население требовало удаления российского консула из Сливена, поскольку его деятельность в защиту болгар мешала туркам творить произвол, «несколько обуздывала» его.

 

Это понятно. Но почему в болгарской исторической литературе упоминается жалоба болгар на действия консула как на причину его отзыва из Сливена? Ведь из документов явствует, что Г.В. Ващенко защищал интересы болгар и часто весьма успешно. Почему тогда болгары написали жалобу, причем с требованием его удаления? И то, что не удалось турецкому населению, удалось болгарам, по настоятельным требованиям которых и был направлен в Сливен представитель России?

 

Ответ на этот вопрос не удалось найти Л.И. Степановой, которая в своей статье, посвященной истории создания и основным аспектам деятельности российского консульства в Сливене, написала, что свидетельств о конфликте консула с болгарским населением и недовольства им она не обнаружила. Говоря о причинах закрытия консульства, автор сочла, что «функции его были исчерпаны», что и «привело к естественному затуханию его деятельности». [22] Но нам удалось найти ответ на этот вопрос в документах сливенского консульства.

 

Из донесений следует, что российский консул, несмотря на предписание «не вмешиваться в домашние дела болгар», часто принимал сторону бедняков, что вызывало недовольство зажиточных болгар (Ващенко называл их нотаблями или старейшинами). Так, когда при проведении очередной переписи населения в 1832 г. турецкие власти на местах в сговоре с зажиточными болгарами старались переложить большую часть налогов на болгар-бедняков, он вступился «за беззащитных перед аяном Сливена, и тот был вынужден отменить повышенные поборы с бедняков, возложив их на зажиточных болгар». [23]

 

Но настоящий конфликт во взаимоотношениях Ващенко с болгарской верхушкой общины Сливена и округи назрел по другому поводу. О причинах и развитии этого конфликта повествуют подробные донесения о ситуации, сложившейся в абаджийстве (сукноделии) — основном

 

 

251

 

занятии жителей этого края. Сливен издавна славился тем, что здесь выделывали отличного качества сукно.

 

Из донесений явствует, что в 1831 г. в Сливене и округе начались государственные поставки сукна (абы) для османской армии, когда казной впервые было заказано 40 тыс. штук абы. В последующие годы заказы возрастали — до 50 тыс. штук в 1833 г. В том же году были введены поставки сукна для флота — по 5 тыс. штук для Сливена и Котела. Естественно, заказы были значительным стимулом для развития этого производства. Г.В. Ващенко отмечал, что поставки в таких количествах не были затруднительны для местного населения, так как только в Сливене ежегодно производилось более 100 тыс. штук абы. [24]

 

Но донесения консула о ходе выполнения этих заказов позволяют на примере конкретной ситуации, сложившейся в крае в данной отрасли производства, увидеть, как происходил процесс первоначального накопления капитала, и те социальные явления, которые он вызвал в болгарском обществе данного района.

 

Хотя выполнение заказов на абу не вызывало, по словам консула, затруднений, оно привело к ухудшению положения простых ремесленников. Г.В. Ващенко считал, что причиной этого является отсутствие порядка и справедливости в распределении поставок. Большой спрос на сукно способствовал обогащению верхушки болгарского общества, сращиванию ее с турецким чиновничьим аппаратом, ускорению социального расслоения. Старейшины и чорбаджии (торговцы шерстью) «использовали возложенное на них поручение к извлечению собственных своих выгод за счет общества, а особливо беднейших из граждан». Они сделались основными поставщиками шерсти, превратив поставки сукна в монополию и совместно с аяном, кади и воеводой («надзиратель торговых сборов города», как поясняет Ващенко) Сливена установив настоящий диктат в сбыте этой продукции. Подкупами и обманом они получали специальные фирманы, позволявшие только им закупать шерсть в селах, причем по самым низким ценам, и продавать ее ремесленникам по установленным ими произвольно высоким ценам, а также скупать готовое сукно по самым низким ценам. По словам Ващенко, размеры государственных заказов позволяли выполнить их за 3 месяца, а остальное время ремесленники могли бы работать с пользой для себя. Но местная турецкая администрация совместно с болгарской верхушкой («спекуляторы»,

 

 

252

 

«люди, не пользующиеся доверием местных жителей и известные лукавством своим», как характеризует их Ващенко) произвольно увеличили срок поставок, продлив их на весь год, чтобы «сие время они одни только покупали абу, из которой самую низшую отправляли в Константинополь для войска, а лучшую продавали тайно высшими ценами посторонним покупщикам, которые платили воеводе за позволение вывезти товар из города». [25] По сообщениям консула, сливенский аян и его приспешники под предлогом образования товарищества по закупке шерсти пригласили 20 человек из абаджийского цеха и собрали с них от 5 до 10 тыс. пиастров в качестве взноса до получения денег из казны. И хотя позднее правительство выплатило всю сумму, цеховым денег не вернули. Аян же «удалил всех цеховых от участия в торговле, определив для того прежних поставщиков и несколько евреев». [26]

 

В своих действиях аян и его приспешники не останавливались ни перед чем. Когда болгарским старейшинам Котела удалось принести жалобу на беззакония сливенского аяна своему соотечественнику, видному турецкому сановнику Г. Богориди, те «очернили старейшин перед правительством до того, что оно повелело фирманом пятерых из них сослать в ссылку». [27]

 

Г.В. Ващенко отмечал, что все это сливенский аян и воевода делают в согласии с богатыми болгарами города, «которые в силу личных интересов более турки, чем христиане». Притеснения со стороны местных властей совершались не только «по согласию с болгарскими старейшинами и при деятельном их содействии», но и «по их подстрекательству на эти жестокости по отношению к болгарам». Дружеский совет консула болгарским старейшинам не притеснять своих сограждан монополией на поставку сукна, а справедливо распределить поставки, «не имел другого действия, кроме неудовольствия». [28] Г.В. Ващенко располагал сведениями о «раздорах» между различными слоями болгарского населения и в других городах края.

 

Эти действия местных властей поставили жителей в полную зависимость от узкого круга лиц. Для бедняков продажа сукна оказалась даже убыточна, монополисты же «чувствительно выгадали». Все происходящее вызвало «всеобщий ропот» среди населения. [29] Болгары-ремесленники Сливена не раз обращались по этому поводу к консулу, который в подобных внутренних конфликтах старался быть очень осторожен,

 

 

253

 

советуя жаловаться высшим властям. Осуждая несправедливые действия местных турецких властей и верхушки болгарского общества, Г.В. Ващенко, однако, не смог оставаться равнодушным и не раз сам доводил до сведения высшей османской администрации истинное положение дел. Так, при встрече в Рущуке (современный Русе) с каймакамом пашалыка он сообщил, сколь тягостна для бедных жителей поставка сукна, монополизированная несколькими лицами. Гассан-бей обещал ходатайствовать перед правительством о справедливом порядке выполнения государственных заказов на сукно. И в 1833 г. был издан фирман о праве жителей свободно покупать шерсть в соседних округах «по вольным ценам». Однако в ход пошли взятки, и соответствующие документы на покупку шерсти вновь оказались у нескольких лиц. Жители снова были вынуждены покупать у них сырье по высоким ценам. [30]

 

Беззакония, творимые аяном, воеводой и богатыми болгарами, вызывали крайнее недовольство как болгарского, так и турецкого населения края и их совместные действия против притеснителей — была направлена общая жалоба на них рущукскому паше, что само по себе было невиданным явлением, и свидетельствует о крайней степени накала страстей. Представители населения пришли к консулу, и тот поддержал их обращение к правителю Румелии. По этой жалобе Гюссейн-паша прислал для проверки одного из своих доверенных людей. В результате проверки жителям Котела были отданы «в собственное их управление сбор городских доходов и выбор для этого начальника по усмотрению их, а селимскому аяну оставлен только сбор абы, и то без принуждения, но единственно купеческим образом». [31]

 

В Сливене же аян по подозрению в жалобе на него «арестовал человек двадцать цеховых, удалил всех цеховых от торговли на рынке сукна, запретил продажу шерсти по селениям под опасением жестокого наказания...Таким образом, — писал Г.В. Ващенко, — люди, не имея шерсти, остаются без работы, и выделка абы может от того замедлиться». Отношение сливенского аяна к российскому консулу стало открыто враждебным. Он запретил болгарам общаться с ним и «держит как поднадзорного». А богатые болгары, заинтересованные в сохранении своей монополии на поставку абы, подстрекали аяна на жестокое обращение с бедняками; на самого же консула подали жалобу сераскеру (главе военного ведомства), обвинив его в подстрекательстве болгар к

 

 

254

 

неисполнению поставок «мятежным способом». Одно из донесений Г. B. Ващенко содержит объяснения в связи с этой жалобой. [32]

 

Итак, как видим, жалоба была. Но не от простых болгар, к которым российский консул, по словам М. Арнаудова, жестоко относился. Как свидетельствуют документы, в конфликте, возникшем в сливенском округе в связи с государственными поставками абы, Г.В. Ващенко принял сторону «обижаемых» простых ремесленников, поддержал их жалобы верховным властям пашалыка, и это вызвало ответные действия тех, в чьих интересах было сохранение своей монополии в городе и кому мешали действия представителя России. Ими были болгарские «нотабли» — верхушка болгарского общества, из среды которых вышел Г. Раковский. Возможно, что именно от окружавших его в детстве и отрочестве людей он слышал негативные отзывы о личности российского консула, на которых и сформировалась его оценка личности и деятельности Г.В. Ващенко. И лишь через полтора века обнаруженные документы позволили установить подлинный ход развития событий и причину, вызвавшую отзыв первого российского консула в болгарских землях. Именно твердая позиция в защите интересов простых болгар стоила Г.В. Ващенко его отзыва из Сливена. Как видим, ближе к истине оказался в оценке деятельности консула C. Табаков.

 

Конечно, активная позиция Г.В.Ващенко в этом вопросе противоречила тем инструкциям об образе действий, которые он получил при своем назначении, это было вмешательство в сугубо внутренние дела местного населения. Можно предположить, что царское правительство, придерживаясь своей политики поддержания дружественных отношений с Портой, не хотело обострять ситуацию (тем более, что основная цель учреждения консульства — остановить массовую эмиграцию болгарского населения — была выполнена) и отозвало Г. В. Ващенко. Приказ о его отзыве из Сливена и причислении к Коммерческой канцелярии в Константинополе датирован 13 (25) октября 1833 г. Незадолго до этого, 22 августа (4 сентября) дипломат был пожалован Знаком отличия «Безупречность службы за XX лет». [33]

 

Консул покинул город в декабре 1833 г. Последнее его донесение датировано 9 (21) декабря. Ему было предписано при отъезде объявить местным властям и болгарским старейшинам, что «высочайший двор

 

 

255

 

отнюдь не уничтожает в оном городе консульства», что в случае необходимости Г.В. Ващенко будет наезжать в Сливен. [34]

 

Следует отметить, что события в Сливене не сказались отрицательно на дальнейшей карьере Г. В. Ващенко. Он был отозван в Константинополь в качестве управляющего Коммерческой канцелярией с сохранением звания и оклада консула. В следующем году ему было увеличено жалованье. Уже в сентябре 1835 г. он был назначен консулом в Молдавии и получил две большие денежные премии. В дальнейшем Г.В. Ващенко был консулом в Орсове (март 1837–апрель 1839 гг.), генеральным консулом в Сербии (апрель 1839–сентябрь 1843 гг.), с сентября 1845 г. долгое время он был сначала вице-консулом, затем генеральным консулом в Адрианополе. Закончил дипломатическую службу Г. В. Ващенко в чине статского советника со старшинством, имея несколько Знаков отличия «За безупречность службы», 2 ордена св. Анны 2-ой степени и орден св. Владимира с мечами. [35]

 

[Previous] [Next]

[Back to Index]


 

ПРИМЕЧАНИЯ

 

1. Раковски Георги С. Горски пътник. Нови Сад, 1857;  Арнаудов М. Селимински. Живот-дело-идеи (1799-1867). София. 1938.

 

2. Там же;  Табаков С. История на град Сливен. София, 1924. Т. 2;  Шеремет В. И. Турция и Адрианопольский мир 1829 г. М., 1975;  Матеева М. Чуждите консулства в българските земи прези Освобождението. // Международни отношения. 1976. № 1;  она же. Консулските отношения на България 1879-1988. София, 1988;  Стоилова Т. Първи опит за откриване на руското консулство в българските земи. // Военноисторически сборник. 1983. № 2.

 

3. АВПРИ. Ф. ГА. III-I. Оп. 95; ф. ГА. IV-I. Оп. 118; ф. ГА. IV-I-14. Оп. 160. Биографические данные Г. В. Ващенко по этим материалам публикуются впервые;  Медведева О.В. Открытие первого российского консульства в болгарских землях // Война, открывшая эпоху в истории Балкан. К 180-летию Адрианопольского мира. М., 2009. С. 103-118.

 

4. Медведева О.В. Когда говорят документы. // Славянский мир в третьем тысячелетии. Славянская идентичность — новые факторы консолидации. М., 2008. С. 216-217.

 

5. Медведева О.В. Российская дипломатия и эмиграция болгарского населения в 1830-е годы (по неопубликованным документам Архива внешней политики России). // Советское славяноведение. 1988. № 4;  она же. Проблемът за българска емиграция в Русия през 1830 г. в дейността на руската дипломация. // Известия за държавните архиви. София, 1989. Кн. 57;  она же. Когда говорят документы.;  Степанова Л.И. Первое

 

 

256

 

консульство России в болгарских землях (Сливен, 1830-1833). // Проблемы истории стран Юго-Восточной Европы. Кишинев, 1989.

 

6. Табаков С. Опит за история на град Сливен. София, 1924. Т. 2. С. 166-168;  Раковски Георги С. Указ. соч. С. 122-127;  Арнаудов М. Указ. соч. С. 137.

 

7. Тодорова М. Англия, Россия и Танзимат. М., 1983. С. 37.

 

8. Подробно: Медведева О.В. Положение болгарских земель в 30-е годы XIX в. (По донесениям первого российского консула в Сливене Г. В. Ващенко). // Вестник Приднестровского университета. Тирасполь. 2005.№ 1. С. 110-125.

 

9. Архив внешней политики Российской империи (далее — АВПРИ). Ф. Посольство в Константинополе (далее — ПК). 1830. Д. 813. Л. 27 об.

 

10. Там же. Л. 47–47 об.

 

11. Там же. 1832. Д. 818. Л. 46-46 об.

 

12. Там же. 1830. Д. 813. Л. 84 об.-85.

 

13. Там же. Л. 38.

 

14. Там же. Л. 57-58.

 

15. Там же.

 

16. Там же. 1831. Д. 817. Л. 67-69 об.

 

17. Там же. 1832. Д. 818. Л. 41 и др.

 

18. Там же. 1830. Д. 813. Л. 75 об., 66, 183. В рассматриваемый период в болгарских землях существовало 182 вида налогов (см. Манко В.А. Второто масово преселване на бьлгарите в Русия в периода на руско-турската война 1828-1829 гг. // Военно-исторически сборник. София. 1966. № 2. С. 60).

 

19. АВПРИ. Ф. Главный архив (далее — ГА). IV-2. 1829-1831. Д. 1. Л. 16-21.

 

20. Там же. Ф. ПК. 1833. Д. 820. Л. 41 об.

 

21. Там же. 1831. Д. 817. Л. 17; д. 818. Л. 11-12.

 

22. Степанова Л.И. Первое консульство России в болгарских землях (Сливен, 1830–1833). // Проблемы истории стран Юго-Восточной Европы. Кишинев, 1989. С. 168.

 

23. АВПРИ. Ф. ПК. 1832. Д. 818. Л. 76-77.

 

24. Там же. 1833. Д. 819. Л. 45 об.

 

25. Там же. 1832. Д. 818. Л. 48–49; 1833. Д. 820. Л. 46-46 об., 58-61 об., 66-67.

 

26. Там же. 1833. Д. 820. Л. 85.

 

27. Там же. Л. 46.

 

28. Там же. 1832. Д. 818. Л. 49 об., 68; 1833. Д. 819. Л. 148; д. 820. Л. 50-51 об.

 

29. Там же. 1832. Д. 818. Л. 85-85 об.; 1833. Д. 819. Л. 106-108.

 

30. Там же. 1832. Д. 818. Л. 49, 85 об.; 1833. Д. 819. 108 об., 148-149.

 

31. Там же. 1833. Д. 820. Л. 84.

 

 

257

 

32. Там же. 1833. Д. 820. Л. 47-48, 58-67.

 

33. Там же. Ф. ГА. IV-I-14. Оп. 160.

 

34. Там же. Ф. ПК. 1833. Д. 819. Л. 342-344.

 

35. Там же. Ф. ГА. I-I. Оп. 19; IV-4 — IV-10.