В «интерьере» Балкан: Юбилейный сборник в честь Ирины Степановны Достян

 

17. КНЯЗЬ МИХАИЛ ОБРЕНОВИЧ И И. ГАРАШАНИН: ВНЕШНЕПОЛИТИЧЕСКИЕ ЦЕЛИ СЕРБСКОГО КНЯЖЕСТВА

 

А. В. Карасев

 

 

Парижский мирный договор 1856 г., юридически оформивший итоги Крымской войны, внес существенные изменения в международно-правовой статус Сербского княжества. Оно оставалось «как прежде, под верховной властью Блистательной Порты, согласно с императорскими хати-шерифами, утверждающими и определяющими права и преимущества оного», но не при российском только, как раньше, а «общем совокупном ручательстве договаривающихся держав», т.е. Великобритании, Франции, Австрии, Пруссии, Сардинии и России. Порта сохраняла право иметь свои гарнизоны в крепостях на территории Сербии, однако без предварительного соглашения между державами, поставившими свои подписи под Парижским мирным договором, не могло быть «допущено никакое вооруженное в Сербии вмешательство» [1].

 

По мысли творцов Парижского трактата, коллективные гарантии держав должны были помешать установлению в Сербском княжестве преобладающего влияния одной из них. На практике же оказалось, что австрийское влияние в Сербии вскоре после окончания Крымской войны стало господствующим. Используя свое географическое положение, а также ослабление позиций России в княжестве, Австрия, опираясь на австрофильскую политику князя Александра Карагеоргиевича, стремилась подчинить Сербию себе. Франция и Англия, заинтересованные в первую очередь в ослаблении влияния России на Балканах, не препятствовали австрийским притязаниям.

 

После Крымской войны, внутриполитическая ситуация в Сербии становилась все более напряженной, приобретая взрывоопасный характер. Ясно обозначился глубокий политический кризис олигархического режима уставобранителей, ярким проявлением которого явилась борьба между сербским князем и Советом — главным органом

 

 

311

 

уставобранительского режима — за политическое преобладание. Князь, не имея опоры внутри страны, стремился найти поддержку вовне. Австрийский консул Р. Радославлевич добился назначения проавстрийски настроенных министров. Во внешней политике князь Александр во всем следовал советам австрийской дипломатии. Среди политических деятелей Сербии конца 50-х гг. не было, да и не могло быть, единства взглядов по вопросам внешнеполитической ориентации княжества. Наиболее дальновидный деятель уставобранительского режима Илия Гарашанин (1812-1874) считал, что Австрия является непримиримым врагом Сербии. Выступая против австрофильского курса князя, он предлагал опираться на Францию. Часть уставобранительских лидеров симпатизировала России, большинство же в борьбе с князем опиралось на Турцию.

 

Ростом недовольства политикой Александра Карагеоргиевича воспользовались сторонники династии Обреновичей, активизировавшие свою деятельность. Наиболее последовательными борцами против режима уставобранителей были сербские либералы — Е. Груйич, М. Янкович, Р. Алимпич и др., стремившиеся перенести идеи буржуазной государственности, заимствованные ими в Западной Европе, на сербскую почву. Против князя объединились представители различных политических группировок, в том числе многие видные деятели уставобранительского режима — И. Гарашанин, Т. Вучич.

 

Начавшаяся в конце ноября 1858 г. Свято-Андреевская скупщина стала крупнейшим событием в истории Сербии этого времени. По ее решению был смещен Александр Карагеоргиевич и на сербский престол вновь избран Милош Обренович. Важнейшим результатом скупщины явилась ликвидация олигархического режима уставобранителей [2].

 

В 1860 г. старый князь скончался и на княжеский престол вступил его сын Михаил. Порта, стремясь избежать новых осложнений в Сербии, была вынуждена согласиться с его кандидатурой.

 

Михаил Обренович был европейски образованным человеком. Он взошел на престол с широкой и претенциозной программой внутри- и внешнеполитического развития Сербии. Приблизив к себе самого видного представителя консерваторов — И. Гарашанина — Михаил вскоре назначил его министром иностранных дел, а затем — премьер-министром. Русский консул в Белграде А.Е. Влангали в одном из своих донесений

 

 

312

 

так отзывался о нем: «И. Гарашанин чуть ли не единственный, кто понимает положение дел в стране».

 

Сербский князь разделял национальную внешнеполитическую программу, составленную И. Гарашанином в 1844 г. и известную под названием «Начертание». В 50-х и 60-х гг. она получила свое дальнейшее развитие. В соответствии с внешнеполитической программой Михаила — Гарашанина автономное Сербское княжество во главе с династией Обреновичей должно было возглавить борьбу против Османской империи с целью создания нового государства, в состав которого должны были войти земли, населенные не только сербами, но и другими югославянскими народами: Босния и Герцеговина, Черногория, Македония, Хорватия, последняя — в случае распада Австрии. Князь Михаил и И. Гарашанин понимали, что без объединения всех сил балканских народов и использования благоприятной международной обстановки, без поддержки одной из великих держав, невозможно одолеть столь сильного противника, как Османская империя. Так появилась идея создания Балканского союза. Главной и основной силой этого союза, по мысли его создателей и идеологов, должна была стать Сербия, так как только в этом случае можно было рассчитывать на претворение в жизнь их программы объединения сербов в одном государстве. Князь и его премьер-министр разработали и осуществили целый ряд реформ, чтобы подготовить страну к предстоящей войне с Османской империей.

 

Выдающийся сербский политический деятель и национальный идеолог Илия Гарашанин во второй раз (после 40-х гг.) приступил к реализации своих планов, поддержанных князем Михаилом. В области внутренней политики князь Михаил и его премьер-министр — убежденный сторонник принципа монархизма — прежде всего стремились укрепить личный режим князя. Главным препятствием на этом пути являлась конституция 1838 г. (так называемая Турецкая конституция, значительно ограничивавшая права князя). Когда Михаил Обренович и И. Гарашанин решили выяснить мнение европейских правительств относительно возможности отмены старой конституции и замены ее новой, в Петербурге им был дан совет, не отменяя формально конституцию 1838 г., свести ее на нет принятием ряда новых законов [3].

 

В начале 60-х гг. в Сербии были изданы законы, обеспечившие укрепление власти князя и установление его автократического режима.

 

 

313

 

Одной из важнейших реформ стала военная: было создано так называемое народное войско и введена всеобщая воинская повинность. Это обеспечило княжеству довольно значительную по численности армию, что князь Михаил и его премьер-министр считали важнейшей предпосылкой выполнения своих внешнеполитических планов.

 

Принятие новых законов и активизация внешней политики княжества привели к резкому обострению сербско-турецких отношений.

 

В ходе белградского кризиса 1862-1863 гг. сербское правительство убедилось еще раз в необходимости объединения усилий балканских народов для успешной борьбы с Портой. В начале 60-х гг. Гарашанин сделал первые попытки начать переговоры о возможном союзе против Османской империи с Черногорией и Грецией. Однако эти переговоры не принесли позитивных результатов, что в значительной мере было обусловлено противоречиями между самими балканскими государствами, усугублявшимися вмешательством великих держав.

 

Австро-прусская война 1866 г. и поражение Австрии, главного противника осуществления сербских планов на Балканах, создали, по мнению князя Михаила и Гарашанина, благоприятную обстановку для активизации действий Сербии в направлении формирования Балканского союза. На заседании Совета министров Сербии в июле 1866 г. было принято решение ускорить военную подготовку страны, одновременно активизируя переговоры по созданию Балканского союза [4], который князь Михаил и Гарашанин считали важнейшим условием для начала вооруженной борьбы с Османской империей. Они понимали, что силы отдельных балканских государств слишком слабы, чтобы нанести поражение такому сильному противнику [5]. При помощи двусторонних переговоров с балканскими странами и представителями освободительных движений балканских народов сербское правительство рассчитывало избежать противоречий (или, по крайней мере, смягчить их) по территориальным вопросам, обнаружившимся уже на начальной стадии переговоров в первой половине 60-х гг.

 

Краеугольным камнем Балканского союза И. Гарашанин считал союз с Черногорией.

 

Провозглашение Черногории светским княжеством способствовало консолидации разрозненных племен и упрочению государственности. После прихода к власти князя Николая (1860-1918) несколько улучшилось

 

 

314

 

экономическое и политическое положение страны. Ведя непрерывную борьбу с Турцией (в 1862 г. было отражено очередное нашествие турецких армий, угрожавших столице княжества Цетинью), князь Николай был заинтересован в сближении с Сербией.

 

Опираясь на ежегодные русские субсидии, а также на дипломатическую помощь и защиту России, Черногория добилась к середине 60-х г. укрепления своего внутреннего положения, роста авторитета и влияния среди славянского населения соседних районов Османской империи.

 

Исторически так сложилось, что за право играть ведущую роль в национально-освободительном движении сербского народа соперничали два государства, два княжества — Сербия и Черногория. Князь Николай вполне разделял «заветную мысль» князя Михаила и Гарашанина о необходимости объединения и освобождения сербского народа, но, если последние видели результатом этого процесса создание «великой Сербии» во главе с династией Обреновичей, то князь Николай хотел, чтобы новое государство возглавляла династия Петровичей-Негошей. Эти династические разногласия порождали взаимное недоверие сербского и черногорского князей, они постоянно соперничали и домогались закрепления за собой руководящей роли в национально-освободительном движении (особенно в Боснии и Герцеговине). Но и тот, и другой ощущали настоятельную необходимость взаимного сотрудничества. Распыление и без того ограниченных сил княжеств вело лишь к поражениям.

 

С мая 1866 г. возобновились сербско-черногорские переговоры. Каждая сторона разработала свой проект соглашения. Сами переговоры проходили в очень сложной обстановке. Князь Николай не желал смириться с ведущим положением Сербии в союзе. Однако он не мог не считаться с общественным мнением черногорского и сербского народов в пользу объединения усилий двух княжеств для борьбы с Османской империей. Отказ от подписания договора неминуемо привел бы к умалению роли Черногории в национально-освободительном движении на Балканах. Поэтому князю Николаю пришлось пойти на определенные уступки. 23 сентября (5 октября) 1866 г. договор был подписан в Цетинье. Обмен ратификационными экземплярами состоялся в Белграде 14 (26) октября 1866 г. [6]

 

Согласно тексту подписанного договора, состоявшего из 12 статей, основной целью сербо-черношрского союза была совместная деятельность

 

 

315

 

княжеств «по скорейшей подготовке восстания против Османской империи для освобождения всего сербского народа в Турции от турецкого ига и соединения его в едином сербском государстве». В случае успеха этого предприятия князь Николай обещал присоединить Черногорию к новому государству во главе с Михаилом Обреновичем, который со своей стороны брал на себя обязательство обеспечить в новом государстве князю Николаю ранг принца правящей династии и ежегодное содержание в размере 20 тыс. дукатов, а также право первенства в наследовании сербского престола перед всеми после князя Михаила, его сына или законного наследника, если таковой будет. Из уважения к заслугам черногорцев сербский князь должен был проявлять всяческое снисхождение при распределении налогов в новом объединенном государстве. Поскольку в Черногории не было обязательной воинской повинности, черногорцы на 25 лет освобождались от рекрутских наборов, но могли вступать в армию как добровольцы.

 

Ряд статей договора был посвящен конкретизации обязательств сторон по подготовке к войне с Портой. Оба князя согласились, каждый в границах своих возможностей, привлекать союзников, вести подготовку к восстанию среди подвластных Османской империи народов и добиваться поддержки их планов со стороны великих держав. Черногорский князь брал на себя обязательство начать войну вместе с Сербией всеми наличными силами. Черногория должна была во всем следовать выработанному совместно военному плану. Сам договор сохранялся в строжайшей тайне.

 

Заключение союзного договора между Сербией и Черногорией было важным шагом на пути претворения в жизнь планов Гарашанина и князя Михаила в деле создания Балканского союза; договор являлся его основой.

 

Идея объединения сил Сербии и Черногории для борьбы против Османской империи была в тот период чрезвычайно популярна как в кругах сербской интеллигенции, так и среди широких народных масс обоих княжеств.

 

Значение договора трудно переоценить. Впервые после Первого сербского восстания 1804-1813 гг. идея объединения сил Сербии и Черногории для борьбы против османских угнетателей получила свое материальное воплощение. Договор отражал объективно назревшую

 

 

316

 

необходимость сплочения сил княжеств для решения стоявшей перед ними главной исторической задачи — освобождения и объединения сербского народа. Вместе с тем нельзя не отметить, что в договоре получила свое воплощение концепция создания «великой Сербии», заключавшаяся в присоединении новых территорий к Сербии. Правящие круги Сербского княжества хотели закрепить главенствующую роль Сербии в национально-освободительной борьбе сербского народа.

 

Черногорский князь вынужден был согласиться с гегемонией Сербии, позиции которой были усилены поддержкой России. Однако взаимное соперничество и недоверие династий Петровичей и Обреновичей не исчезло в результате подписания союзного договора 1866 г. Это отразилось на дальнейшем развитии сербско-черногорских отношений. Руководители Сербского княжества делали все возможное для удержания Черногории в фарватере внешней политики Сербии, в то время как князь Николай стремился укрепить авторитет и влияние Черногории в Герцеговине, при этом часто действуя вопреки договору о союзе.

 

Большое значение для готовившегося столкновения с Османской империей имело и соглашение с Грецией — единственным в то время независимым государством на Балканском полуострове. Переговоры с греками вел сербский представитель в Стамбуле Иован Ристич. Но вначале успеха в ходе переговоров добиться не удалось. Только после прихода к власти в Афинах в 1866 г. сторонников А. Кумундуроса дело сдвинулось с мертвой точки. После долгих переговоров союзный договор был подписан в августе 1867 г. [7] В договоре, в частности, указывалось, что после объявления войны Османской империи обе стороны обязывались вести борьбу до полного освобождения всех христианских народов в Европейской Турции и на островах Архипелага. В случае невозможности осуществления этой конечной цели, союзники давали друг другу обязательство обеспечить присоединение следующих территорий: к Греции — Эпира и Фессалии, к Сербии — Боснии и Герцеговины. Союзники обязывались уважать волю народов, которые присоединятся к общей борьбе. Всем им обеспечивалась возможность либо присоединиться к одной из договаривающихся сторон, либо создать собственные государства, входящие в совместную с Сербией и Грецией конфедерацию.

 

 

317

 

Договор вступал в силу после ратификации его греческим королем и князем Сербии.

 

Ход сербо-греческих переговоров выявил значительные противоречия между двумя сторонами, прежде всего по вопросу о разделе подлежащих освобождению территорий Европейской Турции. Противоборство двух национальных программ — панэллинской и великосербской — стало главным препятствием на пути объединения их усилий в борьбе против Османской империи. Сербо-греческое соглашение представляло собой компромисс, не дававший значительных преимуществ ни одной из сторон. Туманные упоминания о возможности создания конфедерации балканских государств дальнейшего развития не получили.

 

Сербскому княжеству также удалось достигнуть соглашения о дружбе с Румынией, правда, не предусматривавшего военный союз, но и в таком ограниченном виде оно было очень важным для Сербии, так как обеспечивало ее коммуникации с Россией, которая оказывала поддержку Сербии в ее планах [8].

 

Наряду с заключением договоров и соглашений с независимыми и полунезависимыми государствами И. Гарашанин большое значение придавал вовлечению в борьбу с Османской империей балканских народов, лишенных своей государственности. Здесь Сербия стремилась опереться на политические организации и группы, готовые к сотрудничеству с ней. Так И. Гарашанин, в соответствии со своей внешнеполитической программой, рассчитывал привлечь к сотрудничеству лидеров хорватских буржуазных партий. Он под держивал личные контакты с главой хорватской Национально-либеральной партии (народняков) епископом И. Штросмайером. Политическая программа народняков не исключала возможности соглашения с Сербией. Народняки допускали, что Сербия может стать центром объединения южных славян и приветствовали внутреннюю стабилизацию Сербского княжества и его внешнеполитические успехи. Их югославизм получил свое выражение в определении конечной цели партии, заключавшейся в государственном объединении всех южных славян. Однако югославизм в идеологии народняков сочетался с австрославизмом, т.е. стремлением добиться равноправия славян с помощью федерализации Австрийской империи.

 

До 1866 г. контакты Гарашанина со Штросмайером сводились в основном к обмену мнениями по различным политическим вопросам.

 

 

318

 

После австро-прусской войны народнякам и сербскому правительству стало ясно, что поражение Австрии неизбежно должно повлечь за собой серьезные перемены в империи. Не исключалась даже возможность ее распада. В этих условиях вопрос о создании югославянского государства приобретал реальные очертания. Гарашанин полагал, что распад Австрийской империи — дело недалекого будущего и на ее месте может возникнуть конфедерация из трех независимых государств, созданных чехами, венграми и южными славянами. В июне 1866 г. он решает начать непосредственные переговоры с Й. Штросмайером. Однако лидеры партии народняков в этот период еще надеялись добиться федералистского переустройства империи в духе идей австрославизма. Поэтому зондаж Гарашанина не принес практических результатов [9]. Но уже осенью 1866 г., когда все больше стала вырисовываться перспектива оформления австро-венгерского дуализма, лидеры народняков в своей внешнеполитической деятельности начинают проявлять стремление к сближению с Сербией. В сентябре 1866 г. Штросмайер сообщил Гарашанину о согласии сотрудничать во имя создания единого югославянского государства. В марте 1867 г. Анте Орешкович, бывший капитан австрийской армии, дезертировавший в Сербию в 1862 г. и ставший доверенным лицом Гарашанина, составил проект программы югославянской политики Сербии, который был отредактирован Гарашанином и отослан Штросмайеру. Хотя никакого документа в этой связи не было подписано и, следовательно, юридически соглашение осталось неоформленным, Штросмайер и руководство народняков согласились с основными принципами, изложенными в проекте, о чем сообщили Гарашанину [10]. Отсутствие формального договора по всей видимости объяснялось позицией сербского правительства, не желавшего заключать международные акты с теми, кто не имел на это права с точки зрения государственных юридических норм, и опасавшегося компрометации Сербии.

 

«Неизменной и вечной» целью сербов и хорватов в проекте программы объявлялось освобождение христиан, изнывавших под гнетом Османской империи, и создание условий для образования объединенного союзного югославянского государства, политическое устройство которого определят объединившиеся в нем народы. Достичь этой цели предполагалось постепенно. Ближайшей задачей программы, ее первым этапом было освобождение и присоединение к Сербии Боснии

 

 

319

 

и Герцеговины. Возглавить борьбу за освобождение этих провинций должны были «два столпа югославянского дела» — Белград и Загреб. Основой будущего единого государства признавался национальный принцип. Освобождение Боснии и Герцеговины являлось первой ступенью к достижению «великой цели». Хорватия со своей стороны также должна была готовиться к ее осуществлению, избегая усиления зависимости от Вены и Будапешта. Программа предусматривала целый ряд конкретных мер по организации восстания в Боснии и Герцеговине, которое должно было начаться «еще в этом году». При этом предусматривалось перебросить в Боснию и Герцеговину ряд чет, которые затем стали бы ядром повстанческой армии. Четы должны были формироваться и получать снабжение из Сербии, Черногории, Хорватии и Военной границы. Для координации четнической деятельности предполагалось создать специальные комитеты в Белграде и Загребе. Важным условием успеха восстания, по мысли авторов программы, являлось обеспечение невмешательства великих держав. Для этого нужно было представить дело таким образом, чтобы восстание выглядело как спонтанное движение народов Боснии и Герцеговины. После освобождения значительной части их территории должно быть основано правительство, которое провозгласило бы объединение этих областей с Сербией при сохранении вассальных отношений с Портой. Расчет делался на то, что Османская империя не сможет собственными силами подавить восстание, а великие державы, как и в случае с Критом, не решатся на прямое вмешательство. Однако в данном случае договаривающиеся стороны ошибались. Австро-Венгрия не исключала возможности вторжения Сербии в Боснию. В декабре 1867 г. Андраши говорил австро-венгерскому послу в Стамбуле А. Прокешу-Остену, что в таком случае «монархия немедленно оккупирует Сербию» [11].

 

Ясно прослеживается главная цель сербской стороны при создании данной программы — обеспечить содействие хорватской Народной партии в деле присоединения Боснии и Герцеговины к Сербии. В обмен на это содействие давались туманные обещания о создании в будущем объединенного югославянского государства.

 

Народняки соглашались с планами Гарашанина — Орешковича, рассчитывая на поддержку Сербии в их борьбе за права хорватского народа. Уже в мае 1867 г. был создан Главный комитет в Загребе. Близкий

 

 

320

 

соратник Штросмайера М. Мразович, приехав в Белград в апреле 1867 г., сообщил Гарашанину, что несмотря на неблагоприятное впечатление, произведенное на руководство Народной партии поездкой князя Михаила в Стамбул, она не отказывается от сотрудничества и согласна, в случае необходимости, ожидать нового срока начала совместных действий. Гарашанин заверил Мразовича в искренности намерений Сербии и, по сообщению российского консула в Белграде Н.П. Шишкина, просил передать лидерам Народной партии, что пока следует «содействовать приготовлению по знаку Сербии восстания в Боснии; когда же настанет час действия, помочь княжеству присылкою офицеров, волонтеров и всяких средств для поддержания движения» [12]. Мразович заявил, что в случае восстания хорваты готовы выйти из состава Австрии и присоединиться к Сербии.

 

Перемена международной обстановки и изменение внешнеполитического курса Сербии в конце 1867 г., когда князь Михаил пытался присоединить Боснию и Герцеговину при содействии Австро-Венгрии, привели к тому, что контакты сербского правительства с хорватской Народной партией не получили дальнейшего развития. Тем не менее рассмотренная выше программа явилась важным шагом на пути объединения сил балканских народов в их борьбе за национальное освобождение.

 

Сербское правительство вело также переговоры о возможном участии в совместном антиосманском выступлении и с Добродетельной дружиной, объединявшей представителей болгарской эмигрантской буржуазии [13]. Сербское правительство при этом стремилось установить контроль над действиями болгарского освободительного движения, рассчитывая использовать восстание болгар прежде всего для реализации собственной внешнеполитической программы.

 

До заключения формального соглашения дело не дошло, хотя представители Добродетельной дружины предлагали проекты соглашения, предусматривавшие создание объединенного сербско-болгарского государства. Очевидно, И. Гарашанин не хотел связывать себя слишком серьезными обещаниями на будущее, не доверяя своим болгарским партнерам.

 

Еще одним неотъемлемым элементом планов сербского премьер-министра была организация сербской политической пропаганды в

 

 

321

 

пограничных с Сербией областях Османской империи и подготовка там восстания. По его мысли одновременно с выступлением участников Балканского союза должно было начаться восстание в Боснии и Герцеговине, на Косово и в Албании. Самым важным сербский министр считал создание хорошо организованной сети тайных агентов в турецких областях из местных жителей. «Если послать человека из Сербии, — писал И. Гарашанин И. Мариновичу, — то в таком случае это расценивалось бы уже не как внутреннее дело угнетенного народа, а как эгоистические устремления Сербии. В этом случае предприятие не имело бы никакого смысла, а Сербия подвергалась бесполезной компрометации» [14].

 

В 1862 г. был создан специальный комитет, задачами которого были руководство и координация всей деятельности по организации сербской пропаганды за пределами княжества и подготовка восстания. Комитет составляли: председатель — государственный советник Л. Арсениевич-Баталака — и два члена: полковник Ф. Зах — начальник артиллерийской школы — и А. Николич, выполнявший обязанности секретаря. Деятельностью комитета руководил сам И. Гарашанин. Ему передавались все донесения агентов, содержание которых сообщалось и князю Михаилу. Технической стороной дела ведал А.Николич. Он знал подлинные имена агентов и их псевдонимы, высылал им деньги [15].

 

Практический результат работы агентов И. Гарашанина состоял в сборе информации о положении дел в Европейской Турции и распространении там влияния сербского правительства. Однако сфера деятельности и влияние малочисленных агентов были очень ограниченными. После отставки И. Гарашанина с поста премьер-министра в конце 1867 г. подготовка княжеством вооруженного выступления против Османской империи прекратилась.

 

Ошибочным было представление сербских государственных деятелей, что в любом районе Европейской Турции можно вызвать восстание в нужный момент, благоприятный с точки зрения международной обстановки в Европе, используя для его организации своих доверенных лиц. Сербские политики недоучитывали тот факт, что у крестьянского населения Боснии, Герцеговины и других сопредельных с Сербией областей на первом месте стояли социальные противоречия, усугубленные экономическим гнетом феодальной Османской империи.

 

 

322

 

Для И. Гарашанина и его соратников подготовка восстания в Европейской Турции всегда была вспомогательным средством в реализации сербской внешнеполитической программы. Они хотели организовать такое движение, которое с самого начала было бы ограничено строгими рамками и не выходило бы из-под контроля Сербии. Однако это заранее обрекало подобную акцию на неудачу.

 

С формальной точки зрения к маю 1868 г. сербскому правительству удалось добиться максимальных результатов в деле создания Балканского союза. Было достигнуто соглашение с Черногорией, заключен союзный договор с Грецией; в начале 1868 г. подписана сербо-греческая военная конвенция, ратифицированная в мае, и заключен договор о дружбе с Румынией. В сербско-греческой военной конвенции была даже намечена дата совместного выступления против Порты — сентябрь 1868 г. С большим или меньшим успехом сербское правительство вело переговоры о сотрудничестве с хорватами, болгарами и албанцами. Правительству удалось добиться в 1867 г. вывода турецких гарнизонов из всех крепостей, расположенных на территории Сербского княжества.

 

Но Балканский союз так и не проявил себя в действии. В ноябре 1867 г. князь Михаил неожиданно уволил в отставку И. Гарашанина, а в мае 1868 г. был сам убит заговорщиками. После этого практическая деятельность по реализации идей Балканского союза прекратилась. Однако причины неудачи союза нельзя сводить только к гибели князя Михаила и смене его политической ориентации.

 

Одной из главных причин отказа от осуществления этих планов была военная слабость всех союзников и прежде всего Сербии, что не могло не отражаться на политике князя Михаила, понимавшего огромную степень риска для Сербии. Это обстоятельство сыграло важную роль в том, что Михаил начал весьма сложную игру с графом Андраши, обещавшим ему получение Боснии и Герцеговины мирным путем, без войны. [16] На деле же это была лишь хитрая приманка для Сербии — Австро-Венгрия сама имела претензии на Боснию и Герцеговину. Но в это время она стремилась не допустить каких-либо обострений на Балканах, поэтому оказала давление и на Порту, чтобы та согласилась передать оставшиеся крепости на территории Сербии сербскому князю [17].

 

 

323

 

Еще одной важной причиной неудачи союза были резкие противоречия между его участниками, прежде всего по территориальным вопросам. Если понимание необходимости объединения усилий для освобождения от власти Порты присутствовало у всех, то перспективы дальнейшего развития событий в случае победы все видели по-разному.

 

Наконец, свой вклад внесли и противоречия великих держав на Балканах. Еще очень слабые в тот период балканские государства не могли обойтись без поддержки извне. Гарашанин всячески стремился обеспечить для Сербии поддержку нескольких великих держав, но на практике лишь Россия, заинтересованная в восстановлении своего влияния на Балканах после Крымской войны, оказала Сербии значительную дипломатическую, материальную и военную помощь. Остальные великие державы занимали или открыто враждебную позицию по отношению к планам Сербского княжества, или не оказали никакой поддержки.

 

Но несмотря на неудачу Балканского союза 60-х гг., сама идея объединения усилий балканских стран и народов в борьбе за освобождение не была дискредитирована.

 

Консервативные взгляды князя Михаила и И.Гарашанина на способы и методы реализации национальных сербских идей отнюдь не исчерпывали весь спектр сербского идейного наследия 60-х гг. XIX в.

 

Либеральное направление было представлено движением Омладины сербской молодежи, центр которого находился в Воеводине. Омладина объединяла различные по своему характеру группы и организации: литературные кружки, политические союзы, студенческие общества. Основное направление ее деятельности было культурно-просветительное. Главной своей задачей Омладина и ее идеологи Владимир Иованович и Светозар Милетич считали политическое единство всех сербских земель. Таким образом, если понимание необходимости освобождения и объединения сербского народа как важнейшей задачи присутствовало как у консерваторов, так и у либералов, то в отношении средств достижения этой цели и форм ее реализации единства не было.

 

Гарашанин и князь Михаил пытались привлечь на свою сторону Омладину и воеводинских либералов, но из этого ничего не получилось. Либералы были недовольны авторитарным режимом, установленным князем Михаилом в Сербии. На Белградском съезде Омладины дело дошло до ее полного разрыва с сербским правительством.

 

 

324

 

Главным идеологом революционно-демократического направления сербской общественной мысли был Светозар Маркович, который выступал за ликвидацию монархии и установление демократической республики. Внешнеполитическая часть его программы включала в себя освобождение и объединение всех составных частей сербского народа, посредством национально-освободительной революции южнославянских народов, в результате которой была бы создана федерация свободных и равноправных народных республик.

 

После смерти князя Михаила сербский престол остался без прямого наследника. Князем был провозглашен малолетний Милан Обренович, племянник князя Михаила. До его совершеннолетия власть в стране переходила в руки трех регентов — М. Блазнавца, И. Ристича и И. Гавриловича. Главным идеологом Регентства был умеренный либерал Йован Ристич. На словах он никогда не отказывался от продолжения прежнего направления внешней политики княжества, разработанного И. Гарантийном — создания Балканского союза, но на деле наместники не вели какую-либо подготовку вооруженного выступления против Османской империи. Ристич считал, что Сербия сможет получить территориальные приращения и осуществить свою главную цель — завоевание независимости — с помощью дипломатических комбинаций при опоре на великие державы.

 

В 1875 г. вспыхнуло восстание христианского населения в Боснии и Герцеговине, вызвав небывалый национальный подъем в Сербии и Черногории. Общественность требовала оказания помощи сербским братьям, добровольцы отправлялись сражаться за «сербское дело». Правительство княжества было застигнуто врасплох. В этой обстановке была предпринята попытка возобновить союзные договоры, заключенные князем Михаилом и И. Гарашанином. Однако переговоры с Румынией и Грецией закончились ничем. Удалось договориться только с Черногорией, но князь Николай не захотел возобновлять прежний договор 1866 г. Он согласился выступить против Порты заодно с Сербией, однако при этом отказался от заключения военной конвенции и потребовал сохранения за ним права командования черногорской армией. Таким образом, никакого единого координационного центра для совместных боевых действий против Османской империи не было создано. Договорились лишь о разработке общего плана военных

 

 

325

 

операций [18]. Снова разгорелось прежнее соперничество между Сербией и Черногорией за руководство повстанческим движением в Боснии и Герцеговине. Черногория доминировала в Герцеговине, а сербское влияние было преобладающим среди боснийских сербов. Все это не способствовало успеху боснийско-герцеговинского восстания.

 

В июне 1876 г. началась сербо-черногоро-турецкая война. На помощь Сербии направились добровольцы из России. Командующим сербской армией стал генерал М.Г. Черняев. Но если черногорцы успешно действовали в горах Герцеговины, то Сербия оказалась гораздо уязвимей. Турецкая армия, сосредоточенная против Сербии, которую Порта справедливо считала главным противником, перешла в наступление. Несмотря на героическое сопротивление сербского народного войска, турки прорвали фронт под Джунисом и по долине Моравы двинулись на Белград. России удалось остановить турецкие войска своим ультиматумом. Но Сербии пришлось выйти из войны. Продолжала сражаться лишь Черногория.

 

В 1877 г. началась русско-турецкая война. После долгих уговоров и колебаний князь Милан присоединился к России и снова вступил в войну с Османской империей, однако продвижение сербских войск на южном фронте было остановлено перемирием, заключенным между Россией и Турцией. Сербским войскам удалось освободить ряд пограничных территорий Османской империи к югу от княжества (Пирот, Вранье).

 

Как известно, драматические события Восточного кризиса 70-х гг. завершились Берлинским конгрессом. По его решению Сербия и Черногория добились признания своей независимости. Оба княжества получили и территориальные приращения: к Сербии были присоединены 4 новых округа площадью 11 тыс. кв. км. Черногория также в 2 раза увеличила свою территорию, получив ряд плодородных земель с городами Подгорица, Ульцин и др. Завоевание независимости явилось результатом длительной героической борьбы Сербии и Черногории.

 

Эти итоги были весьма неплохи для Сербского княжества, особенно учитывая первую неудачную для него войну с Турцией. Но решением Берлинского конгресса Австро-Венгрия получила право на бессрочную оккупацию Боснии и Герцеговины, занимавших центральное место во внешнеполитических планах Сербии и ставших причиной вступления

 

 

326

 

княжества в войну с Османской империей в 1878 г. Теперь на пути сербских планов в Боснии и Герцеговине появилось непреодолимое препятствие: сражаться с Австро-Венгрией ей было не под силу.

 

Результатом оккупации Австро-Венгрией Боснии и Герцеговины стал в дальнейшем перенос внешнеполитической активности Сербского княжества на юг, где вокруг Македонии, оставшейся в составе Османской империи, возник новый узел напряженности.

 

[Previous] [Next]

[Back to Index]


 

ПРИМЕЧАНИЯ

 

1. Сборник договоров России с другими государствами, 1856-1917 гг. М., 1952. С. 31.

 

2. Јовановић С. Уставобранители и њихова влада. Београд, 1933. С. 243, 244, 367.

 

3. АВПРИ. Ф. Отчеты МИД. 1860 г. Л. 229, 229 об.

 

4. Шкеровић Н.П. Записници седница Министарског Савета Србије 1862-1898 гг. Београд, 1952. С. 37-38.

 

5. Мандић Петар Б. Југославија: илузија или визија. Корени трагедије српског народа у XX веку. Београд, 2002. С. 126.

 

6. Текст договора см.: Јакшић Г., Вучковић В. Спољна политика Cp6nje за време друге владе кнеза Михаила (Први балкански савез). Београд, 1963. Прилог 5. С. 486 489.

 

7. Јакшић Г., Вучковић В. Спољна политика Србије за време друге владе кнеза Михаила (Први балкански савез). Прилог, 14. С. 510-514.  Терзић Славенко. Србија и Грчка (1856-1903). Борба за Балкан. Београд, 1992. С. 128-138.

 

8. Јакшић Г., Вучковић В. Спољна политика Србије за време друге владе кнеза Михаила (Први балкански савез). С. 519-521.

 

9. Крестић В. Хрватско-угарска нагодба 1868 г. Београд, 1969. С. 233-234, 349.

 

10. Јакшић Г., Вучковић В. Спољна политика Србије за време друге владе кнеза Михаила. ... С. 362; Вучковић В. Политичка акција Србије у јужнословенским покрајинама Хабсбуршке монархије. 1859-1874. Београд, 1965. С. 281-283.

 

11. Јакшић Г., Вучковић В. Спољна политика Србије за време друге владе кнеза Михаила... С. 398; Крестић В. Хрватско-угарска нагодба... С. 367-368.

 

12. АВПРИ. ф. ГА VA2. Д. 252. Л. 59-60.

 

13. Косев Д. Русия, Франция и българското освободително движение 1860-1869. София, 1878. Док. 28. С. 183-184;  Пирочанац М. Кнез Михаило и заједничка радња балканских народа. Београд, 1895. С. 36-37.

 

14. И. Гарашанин — J. Мариновићу 6 (18) мая 1861 г. // Писма И. Гарашанина Г. Мариновићу. Књ. 2. (1851-1874). Београд, 1939. Док. 176. С. 88-89.

 

 

327

 

15. Николић А. Опис радње по предмету општег споразумљења за устанак и јединење. // Мешовита грађа. Београд, 1979. Књ. 7.

 

16. Вучковић В. Политичка акција Србије у јужнословенским покрајинама Хабсбуршке монархије. Док. 137. С. 248-250.

 

17. Мандић Петар Б. Југославија: илузија или визија. Корени трагедије српског народа у XX веку. С. 139.

 

18. Хитрова Н.И. Черногория в национально-освободительном движении и русско-черногорские отношения в 50-70 гг. XIX в. М., 1979. С. 310-312.