В «интерьере» Балкан: Юбилейный сборник в честь Ирины Степановны Достян

 

23. СЕРБСКИЕ СОЦИАЛ-ДЕМОКРАТЫ И АЛБАНСКИЙ ВОПРОС (1909-1914 гг.)  [*]

 

П.А. Искендеров

 

 

Сербская социал-демократия — уникальное явление на общественно-политической сцене предвоенной Европы. Ее позиции по уровню аргументации и обобщений выходили далеко за рамки узконациональных представлений не только ведущих партий балканских государств, но и их коллег в ведущих европейских странах. Более того, предлагавшиеся сербскими социал-демократами программы решения национального и, в частности, албанского вопросов сохраняют свою актуальность и сегодня применительно к самым кровавым региональным конфликтам — в том числе косовскому. Как справедливо указывал сербский историк Сергие Димитриевич, то обстоятельство, что «сербские социалисты вместе с другими балканскими социалистами первыми начали антивоенную борьбу в условиях уже объявленной в 1912 г. войны, первыми провели в жизнь антивоенные резолюции международных социалистических конгрессов», явилось «результатом соответствующих революционных качеств отдельных социалистических партий» [1].

 

Одним из ключевых элементов теории и практики Сербской социал-демократической партии (ССДП) являлась ее национальная программа, выстраивавшаяся на основе требования о создании Балканской федерации (Федерации балканских народов), которая, по мнению руководства партии, единственная позволяла решить многочисленные и сложные межнациональные проблемы региона, включая албанскую. Лидер ССДП Димитрие Туцович впервые начал заниматься изучением албанского вопроса непосредственно после младотурецкой революции в июле 1908 г.

 

3 ноября 1909 г. в партийном органе ССДП газете «Радничке новине» была опубликована статья Туцовича «Резня в Турции». В ней

 

 

*. Статья подготовлена при финансовой поддержке РГНФ в рамках исследовательского проекта РГНФ («История Косово»), проект № 08-01-00495а.

 

 

432

 

автор, анализируя положение, сложившееся в Османской империи год спустя после младотурецкой революции, впервые непосредственно затрагивает албанские сюжеты. Туцович указывал, что за последние 20-30 лет Албания превратилась в один из основных узлов международных противоречий на Балканском полуострове, в первую очередь, между Италией и Австро-Венгрией. И данное соперничество привело к изменению содержания самого албанского вопроса. Теперь, по словам Туцовича, любое освободительное выступление местного населения было связано с политическими планами двух держав. В результате в настоящее время в Албании пересекаются соперничающие между собой интересы Италии и Австро-Венгрии, с одной стороны, и Сербии и Черногории (которые также развернули в отношении нее национальную пропаганду), с другой, вследствие чего она приобрела важное политическое и стратегическое значение.

 

В качестве же своей основной идеи Д. Туцович уже в этой статье делает вывод, который в дальнейшем получит у него окончательное оформление в требовании включения Албании в состав Балканской федерации на правах равноправного члена: «И албанцы имеют права и способности культурно развиваться. Турция со своим многовековым господством виновата, что они сейчас стали опасностью в своей культурной отсталости». [2]

 

Эти положения были развиты автором в статье «Албанский вопрос», написанной 23 апреля 1910 г. Туцович отмечал, что отношение народов, проживающих в Европейской Турции, к движению младотурок значительно изменилось за истекшее с момента младотурецкой революции время — от симпатий и непосредственной поддержки до растущего недовольства, что было связано с неспособностью и нежеланием нового режима решить назревшие социально-экономические проблемы в Албании. Важнейшим следствием этого недовольства являются, с одной стороны, переход младотурецкого режима к все более реакционной политике с целью подавления недовольства, а с другой — рост народных вооруженных выступлений, в первую очередь, в Албании.

 

Культурная отсталость албанских племен («наименее культурная часть населения в Турции», [3] по выражению лидера сербских социал-демократов) позволяет Туцовичу сделать вывод, что их восстание не имеет характера прогрессивного народного протеста против младотурецкой

 

 

433

 

политики, ибо они не могут являться выразителями прогрессивных стремлений. Тем не менее, продолжает автор, «для нас точно так же несомненно, что и смелый мятеж албанцев, насколько бы он ни проистекал из особых устремлений, находится в самой тесной связи с общим недовольством народа, как несомненно и то, что младотурки еще ничего не сделали, чтобы этих горцев направить на мирное и культурное развитие с другими народностями». [4] При этом Туцович особо подчеркивает, что сам патриархальный образ жизни албанцев, столь долгое сохранение ими привычки жить за счет грабежа соседей не являются следствием каких-либо национальных особенностей албанского народа. Через данную стадию своего развития (ограбление находящегося на более высокой ступени соседнего земледельческого населения вместо ведения собственного хозяйства) прошли все народы; разница состоит лишь в том, что одни осуществили этот переход раньше, другие — позже, одни — быстрее, другие — медленнее. Албанцы же сохранили эти варварские привычки дольше других европейских народов, в первую очередь, под влиянием турецкого господства, которое всегда было препятствием для культурного развития подчиненных народов; одновременно правители Османской империи сознательно поощряли такой образ жизни албанских племен, ибо это давало возможность использовать их для подавления выступлений других народов.

 

Далее Туцович подробнее останавливается на другой, общебалканской, стороне албанского вопроса, более углубленно, чем раньше, рассматривая Албанию в качестве точки пересечения завоевательных планов Австро-Венгрии и Италии, рассчитанных на проникновение в Турцию, Македонию и через нее к Салоникам.

 

Изменение внешнеполитического курса Италии (первым свидетельством чего явилось венчание в 1896 г. тогдашнего престолонаследника Виктора-Эммануила с черногорской принцессой Еленой), произошедшее вследствие неудачи итальянских планов в Тунисе и Абиссинии, имело следствием появление в Албании большого числа консульств, торговых агентов и агитаторов. Это, в свою очередь, ведет к столкновению с Австро-Венгрией, для которой возможное установление контроля над Салониками также выступает в роли своего рода компенсации за поражение в северогерманских областях, и которая также имеет своих агентов в стране — от священников и учителей до торговых эмиссаров

 

 

434

 

и консульств. Таким образом, делает вывод автор статьи, «в Албании сталкиваются не побочные, а главные направления капиталистической завоевательной политики этих стран». [5]

 

Неудивительно, продолжает Туцович, что население Албании попало под влияние иностранных агентов, наводнивших страну, если принять во внимание его бедность, раздробленность и некультурность. Однако столь же очевидным фактом является то, что албанцы, как и остальные народы Балканского полуострова, в противовес иностранным влияниям, проявят свои стремления, с которыми должны будут считаться также свободные балканские государства и другие народы в Османской империи, благодаря чему албанцы будут играть важную роль в борьбе против империалистических планов великих держав и турецкого господства.

 

Исходя из всего вышеизложенного, заключает Д. Туцович, албанцев больше нельзя рассматривать варварским народом. Более того, соседние балканские народы сами не заинтересованы в том, чтобы жить с ниш в непримиримой вражде, ибо «взаимный союз — спасение для всех них. А в этом союзе есть место и для албанцев». [6]

 

В июле 1910 г. Д. Туцовичем была написана еще одна статья, посвященная положению в Османской империи, — «Из страны виселиц». Она была опубликована в «Борбе» 16 июля 1910 г., и в ней также затрагиваются албанские сюжеты. Автор указывает, что внутренняя политика младотурок в Албании имеет более далекую цель, чем подавление восстания албанцев, с чем и связан развязанный ими террор в этих областях. Подобная политика бесчеловечного насилия, продолжает он, не может быть оправдана действиями самих албанцев и культурной отсталостью этого народа: «неоспоримо то, что турецкое управление в этих областях по своей отсталости и некультурности превосходит и самые некультурные албанские роды». [7] Единственный путь решения внутренних проблем Османской империи, по мнению Туцовича, заключается в том, чтобы предоставить народу в ее балканских областях, в том числе в Албании, без учета веры и народности, «больше гарантий для свободной жизни и развития». [8] Кроме того, «внутреннее освобождение народа в этих областях есть первое условие и для его участия в общей балканской конфедерации, в которой Турции принадлежит такая значительная роль, и в которой она может иметь особый интерес». [9]

 

 

435

 

Поэтому, делает вывод Туцович, социал-демократия на Балканах (которая является самым горячим приверженцем идеи этой конфедерации) должна внимательно наблюдать за событиями в Турции и выступать за скорейшее создание условий для свободного определения народов в ней, в том числе и албанского.

 

Наконец, 5 августа 1912 г., уже в период наиболее крупного албанского восстания против младотурок, Д. Туцович написал статью «Кризис в Турции», которая была опубликована в «Борбе» 14 августа 1912 г.

 

Автор указывает далее, что албанские восстания имели место и прежде. Турция в отношении албанцев издавна проводила политику «кнута и пряника», попеременно их одаривая и вешая. Эти обстоятельства, привычки и привилегии, полученные ими при султанском режиме, должны были объективно привести к столкновению с младотурками. Однако ошибочно недооценивать в этих восстаниях роль пробуждающегося национального сознания албанцев. «Когда племя начинает вести речь о своей азбуке, о школах на своем языке, о выборе чиновников из своей среды и национальной автономии, — а это сегодня требования, которые восставшие сформировали на своих собраниях, — тогда все попытки свести восстание к привычкам к насилию не могут нисколько умалить его большое историческое значение. А историческое значение этих албанских восстаний, в первую очередь, состоит в том, что через них осуществляется и ускоряется процесс развития албанского племени от неисторического в исторический народ». [10]

 

Это, в свою очередь, по мнению автора статьи, имеет непреходящее значение для других народов Турции и свободных балканских государств, так как албанцы как самая компактная масса в Европейской Турции призваны играть все более важную роль в будущем указанных областей. Кроме того, для самой Турции показательно то, что и «самое примитивное племя поднимается до национального сознания, прежде чем она стала способной к современному управлению и пониманию вопросов, которые этот процесс ставит на повестку дня». [11]

 

1 сентября 1912 г., уже непосредственно накануне Балканских войн, Д. Туцович публикует в «Борбе» статью «Проникновение Австро-Венгрии на Восток», в которой, наряду с остальным, анализирует политику и планы этого государства в отношении Албании. Ссылаясь на высказывание министра иностранных дел монархии Габсбургов, выдвинувшего

 

 

436

 

предложение о «политике децентрализации» в Турции, он признает, что оно по сути является открытым предложением албанцам опереться на Австро-Венгрию как на свой тыл; таким образом, Австро-Венгрия вмешивается в турецко-албанский спор в качестве защитника албанцев с целью укрепить свои позиции в их землях, прежде чем Италия (главный конкурент Австро-Венгрии в Албании) будет готова к войне. При этом в своей восточной политике Австро-Венгрия и стоящая за ней Германия руководствуются прежде всего торговыми интересами, ибо их доля, в частности, в турецком импорте, возрастает быстрее, чем доля Англии и Франции (во многом благодаря географическому положению, хозяйственной мощи и государственным льготам Турции).

 

Какое же значение, по мнению Туцовича, имеют подобные действия Австро-Венгрии для других балканских государств? Он отмечает, что укрепление ее позиций в Албании идет тем же путем, что и в Боснии и Герцеговине. По его словам, данные события свидетельствуют о том, что «за экономическим проникновением... следуют политические шаги дипломатии, интриги, интервенции, подкупы и все другие подобные средства, которые идут на руку усилению политического влияния и территориальному завоеванию». [12] Поэтому балканские народы, по мнению лидера сербских социал-демократов, должны извлечь уроки из этих событий и избрать единственно верный путь к спасению от порабощения их империалистическими государствами: «взаимное объединение, политическую и экономическую общность, которая будет способна сама жить, защищаться и развиваться». [13]

 

В конце февраля 1913 г. Д. Туцович написал обширную статью под названием «Работа с албанцами», которая была опубликована в газете «Радничке новине» 28 февраля и 1 марта 1913 г. Основные ее положения вошли затем в его наиболее значительную работу по албанской проблематике — книгу «Сербия и Албания».

 

В этой статье автор прежде всего отмечает основные причины, по которым сербская социал-демократия выступала против похода сербской армии в Албанию осенью 1912 г. Во-первых, это был завоевательный военный поход, против которого «должно восставать любое здоровое сознание», а во-вторых — нападение Сербии на Албанию будет иметь глубокие негативные последствия в будущем, ибо оно «роет бездну между двумя народами, которые в некоторых областях перемешаны

 

 

437

 

очень сильно, вызывает вражду, которая будет очень дорого нам стоить». [14] Правительство в данных условиях наглядно выступило представителем и защитником сербской буржуазии, лишенной какой-либо осмотрительности в вопросах национальной политики и требующей лишь как можно больших территорий и рынков и масс населения, которые сможет эксплуатировать.

 

Туцович далее отмечает, что первоначально наступление сербской армии не встречало сколько-нибудь организованного противодействия албанского населения. Исключением стало сопротивление, которое при вступлении в Косово оказали «те, которые хорошо запомнили деятельность сербских управляющих еще в 1878 г.» [15] Это были в основном переселенцы из тех областей, которые тогда заняла Сербия, — албанцы практически всюду отступали перед сербскими войсками, не завязывая открытых боев. Однако затем как раз и начались основные боевые действия, которые албанцы привыкли вести в горах и которые до недавнего времени использовались черногорцами; а эти бои, по мнению автора, будут иметь для Сербии не только военные, но и пагубные политические последствия в будущем, ибо они «нас далеко заведут и создадут непреодолимую пропасть между двумя народами, которые могли бы по-братски жить, опираясь один на другого совместно защищаться от общей опасности». [16]

 

Д. Туцович указывает, что албанцы неоднократно стремились реализовать свое стремление к автономии путем соглашения с Сербией и при ее помощи. Они принимали активное участие в Первом сербском восстании 1804-1813 гг. они принимали в нем активное участие, в том числе и при освобождении Белграда в 1806 г. В 60-70-х гг. XIX в. представители албанских племен проявили большую заинтересованность и предприняли усилия к совместной деятельности и кооперации с сербами. Даже после 1878 г., когда «сербское управление по отношению к ним показало себя крайне жестоким», даже после антисербской агитации, которую систематически проводила среди албанского населения Австро-Венгрия, они «дважды, по собственной инициативе, показали, что желают общности с Сербией». [17]

 

В 1903 г. Австро-Венгрия и Италия заключили между собой договор о разделе сфер влияния в Албании и выдвинули лозунг создания автономной Албании под их протекторатом в качестве наиболее подходящего

 

 

438

 

для собственных колониальных интересов решения албанского вопроса. Вслед за этим, в 1904 г., албанцы «по собственным побуждениям и без какого-либо сигнала из Белграда» направили в сербскую столицу свою делегацию с целью добиться от Сербии «благосклонности, готовности к совместной работе после освобождения и моральной помощи в связи с их усилиями по конституированию национального государства». [18]

 

Туцович отмечает, что о серьезности и искренности албанцев в стремлении (из собственных побуждений) заключить союз с Сербией свидетельствует следующий факт: их делегаты предложили, чтобы им в качестве главы государства был послан сербский принц. После переговоров в Белграде они увезли фотографии принца в албанской национальной одежде и с албанским оружием в качестве свидетельства, что соглашение с Сербией достигнуто. Однако со стороны последней совместная деятельность продолжена не была, дальнейшие связи не поддерживались, и, более того, сербское правительство приветствовало военные походы младотурецкого режима с целью подавления албанских восстаний.

 

Наконец, летом 1912 г. — в период развертывания восстания за автономию своей страны — албанцы снова обратились к Сербии с предложением о совместных действиях. В результате между ними и правительством было достигнуто соглашение, по которому Сербия должна была помочь Албании получить свою самостоятельность, а Албания — предоставить той помощь в защите от нападения северного соседа, и вслед за этим албанцам было роздано в Прокупле и Курпгумлии 60.000 ружей с необходимым снаряжением. [19]

 

Однако после объявления войны Турции положение изменилось — албанцы стали рассматриваться как неприятели. Те же, в свою очередь, в ответ на разрыв соглашения и завоевательный поход против них «спорадически мстили за пролитую кровь, а им на это отвечали уничтожением сел и массовыми убийствами». [20]

 

Таким образом, подводит итог рассмотрению истории взаимоотношений Сербии и албанцев автор статьи, сербские правящие круги сами силой толкнули последних в объятия Австро-Венгрии и Италии, хотя те стремились именно с Сербией заключить прочный и длительный союз. Однако сейчас, когда Албания как отдельное государство представляет

 

 

439

 

собой свершившийся факт, сербским правителям необходимо не только увидеть свою непростительную ошибку, но и попытаться «создать условия для сближения Сербии и Албании, начать совместную работу, сформировать тесный союз, экономический и политический». [21] Добиться этого сейчас, по мнению Туцовича, сложно, но, тем не менее, возможно, так как албанцы, стремясь к укреплению самостоятельности своей страны и своего народа, «воспримут искренний вариант балканской общности, которая бы их не подчинила какому-либо балканскому завоевателю и которая бы им предоставляла гарантии, что они не станут добычей капиталистических разбойников, Австрии и Италии». [22]

 

Сербия, повторяет свое основополагающее положение Туцович, должна вместе с остальными балканскими государствами заложить искренние, честные и прочные основы этой общности, к которой тогда без всякого сомнения присоединилась бы и Албания. Данная общность для всех балканских народов, в том числе и для албанского, является лучшей гарантией их самостоятельности. Без нее «мы все пропадем, некоторые раньше, а некоторые позже, в том числе пропадут и албанцы. Разделенные, разобщенные, ревнивые и враждебно взаимно расположенные, мы будем на Балканах рыть друг другу могилы — в чужих интересах». [23]

 

Осенью 1913 г. Д. Туцович находился в составе сербской армии, дислоцированной на границе с Албанией. Это позволило ему на основе собственных непосредственных впечатлений углубить разработку проблемы и более четко сформулировать основные положения программы сербской социал-демократии по албанскому вопросу.

 

11 сентября 1913 г. Туцович отправил из Врнячкой-Бани (где он находился на лечении) письмо в Белград Д. Лапчевичу (одному из лидеров ССДП), в котором дал характеристику ситуации, сложившейся на сербо-албанской границе. Туцович указывал, что военные действия на границе были спровоцированы Сербией и имеют гораздо более далекие цели, нежели оттеснение албанцев. По его словам, «готовится военный поход на Адриатическое море, а в ходе дальнейших событий — оккупация Северной Албании». [24] В связи с этим Туцович рекомендовал своим соратникам развернуть самую острую кампанию против сербского правительства, которое не защищает границу, а втягивает страну в третью Балканскую войну.

 

 

440

 

Там же, во Врнячкой-Бане, Д. Туцович написал статью «Длительная война», которая была опубликована в газете «Радничке новине» 14 сентября, и в которой он подверг более всестороннему и глубокому анализу сложившуюся ситуацию. Он отмечает, что правительство Сербии, используя средства массовой информации, обращаясь к великим европейским державам и проводя военные приготовления (в частности, осуществляя пополнение пограничных полков до военного состава), стремится, по его же собственным словам, облегчить или оправдать повторное занятие стратегических точек, которые армия недавно вынуждена была оставить и которые необходимы для защиты границы от вторжений албанцев на территорию Сербии.

 

По словам Туцовича, реализация этих планов представляет цель нынешней правительственной политики по отношению к Албании. На деле «бои на сербо-албанской границе не причина, а только повод для приготовлений к оккупации новых албанских территорий, к новому завоевательному походу»; при этом цель, выдвигаемая правящими кругами, превосходит потребности обеспечения охраны границы от албанских вторжений и мятежей. [25] В основе этих планов лежит непреодолимое стремление сербского капитала получить выход к Адриатическому морю, которое в прошлый раз не было реализовано из-за вмешательства Австро-Венгрии и Италии, первоначально не принимавшегося в расчет. [26]

 

7 октября 1913 г. в газете «Радничке новине» появилась обширная статья Д. Туцовича под заголовком «Стратегические пункты в Албании». В ней автор указывает, что правительство Сербии оправдывает продолжающиеся военные действия следующим образом: первая Балканская война велась за освобождение, вторая — за поддержание равновесия на Балканах, а третья («пограничные столкновения») — за стратегические точки в Албании; ради этого, пишет Туцович, «мы рубимся с соседом, половина населения которого остается в наших новых границах». [27]

 

В статье далее говорится о том, что территория, о которой идет речь, изрезана, полна обрывов, и большая ее часть практически непроходима. При этом население здесь находится «на самой примитивной ступени хозяйства» и воинственно и враждебно расположено. [28] Поэтому «разумное и осмотрительное правительство должно было бы сначала

 

 

441

 

хорошо подумать, нужно ли эти области принять и тогда, когда бы их население просило об этом, и когда никто в мире этому присоединению не противодействовал бы... Миллионы в деньгах необходимы, чтобы прорезать самые необходимые коммуникации, по которым в эти области можно было бы доставить необходимое чиновничество и снабжать продовольствием гарнизоны, которые там должны были бы содержаться. С экономической точки зрения вся территория... в балансе представляла бы для нас большой и постоянный дефицит»; не говоря уже о том, что новый поход в Албанию «за стратегическими точками» привел бы к новым многочисленным жертвам с сербской стороны, в результате чего Шумадию в конечном итоге пришлось бы заселять албанцами с Косово, из Дреницы, Метохии и Подрима. [29]

 

Туцович подчеркивает, что правительственная политика «Адриатического моря, равновесия и стратегических точек», неминуемо ведущая к вышеуказанным последствиям, является выражением захватнических устремлений сербской буржуазии. Однако, продолжает он, Сербия, отведя свои войска от Адриатического моря на пограничную линию, определенную на Совещании послов великих держав в Лондоне, «признала, что она может (обходиться — Авт.) и без этих точек; и почему сейчас она не может без них?» [30] Правительство не смогло укрепить новую сербо-албанскую границу более сильными гарнизонами в пограничных городах и тем самым дало повод для албанского вторжения, которое вызвало, в свою очередь, новую мобилизацию в Сербии и привело к новым многочисленным людским и материальным жертвам. Нельзя забывать, делается вывод в статье, что «границу с албанцами должны охранять не наши полки на Паштрине, Шените и других горах, а лучшая и более культурная политика по отношению к албанцам, в самом худшем случае — более сильные гарнизоны в трех пограничных городах». [31]

 

В конце октября — первой половине ноября 1913 г. в газете «Радничке новине» была опубликована серия неподписанных статей под общим названием «Из албанских писем». При издании двухтомного сборника «Избранных сочинений» Д. Туцовича (Белград, 1950) было впервые установлено его авторство. [32] Некоторые из этих статей по широте рассматриваемых в них аспектов албанского вопроса и глубине анализа непосредственно примыкают к книге «Сербия и Албания» и явились по сути предварительными материалами к ее написанию. В этой книге

 

 

442

 

автор свел воедино все свои наработки по данной теме, подкрепленные в том числе личными впечатлениями от пребывания в рядах сербской армии в Албании. [33]

 

В одном из писем, датированном 1 ноября 1913 г. и озаглавленном «Расселение албанцев», автор анализирует территориальный аспект албанского вопроса. Он отмечает «ужасную примитивность» албанских племен, которые, будучи совсем отделенными от остального мира, «в своих ущельях и горах упорно сохраняют отношения и жизненные привычки, которые ведут происхождение из далекого прошлого». [34] С другой стороны, перемещение торговых путей с Балканского полуострова к Атлантическому океану и все большее тяготение внутреннего сообщения на самих Балканах к Салоникам привели к тому, что «природная ограниченность албанской родины была усилена почти абсолютной культурно-коммуникационной исключительностью», а Турция была рада предоставить албанцев самим себе, грабежу и взаимному истреблению. [35]

 

Высокий естественный прирост населения и недостаток продовольствия, связанный с горным характером территории, на которой они проживали, побудили албанцев начать продвижение в направлении плодородных котловин Старой Сербии и Македонии, куда их также влекли переместившиеся пути сообщения, в результате чего здешние города, снабжаемые товарами через Скопье, Битоль и Салоники, стали основными рынками даже для тех племен, которые жили глубоко в самой Албании. В этом состоят причины того продвижения албанцев на восток, которое и сегодня — утверждал Туцович — служит для шовинистической сербской пропаганды средством разжигания страха и ненависти к «диким албанцам» (ибо это проникновение затронуло интересы сербского населения в северо-западных областях Турции), при этом замалчиваются дикости, совершенные по отношению к ним сербской армией. В результате этого продвижения албанцы заселили Косово, спустились в Македонию и вышли на Вардар, а с северо-запада охватили Скопье.

 

Туцович указывал, что важным является вопрос о том, в какой степени малая плотность сербского этнического элемента в этих областях представляет следствие упомянутого албанского натиска, а в какой — общего движения сербского народа с юга на север. Он, по его же собственным словам, не затрагивает его глубоко, однако отмечает, что заселение Шумадии,

 

 

443

 

безусловно, произошло вследствие «расселения» юго-западных областей; при этом, по его словам, установлено, что сербское население из этих областей в своей массе отступило вместе с австрийскими войсками, когда те в XVIII в. были вынуждены прекратить походы на юг. Следовательно, если исходить из этих данных, «кровная месть» сербов по отношению к албанцам представляется неоправданной. Тем более, даже если допустить, что сербский элемент был вытеснен албанским, — это не первый случай в истории, когда «наступление каких-либо племен более прочной организации или с другими преимуществами вытесняет какой-либо народ с его очагов», и данный факт никак не является оправданием для национальной ненависти (если к тому же учесть, что и славянские племена при своем переселении в эти области вытеснили старожилов, используя насильственные средства). [36]

 

Еще во время 1-й Балканской войны Д. Туцович начал писать свой наиболее значительный труд по албанскому вопросу — книгу «Сербия и Албания». Сербский историк Д. Богданович совершенно справедливо назвал этот труд «самым тяжелым нападением на политику выхода на море» и свидетельством жесткой позиции ССДП в поддержку права наций на самоопределение. [37] В целях сбора необходимых материалов для книги Д. Туцович использовал и свое непосредственное пребывание в составе сербской армии в местах боевых действий против албанцев, в том числе в Эльбасане в апреле 1913 г. [38]

 

Осенью 1913 г. Туцович завершил написание основной части книги (предисловие к ней датировано 1 января 1914 г., следовательно, оно было написано отдельно). «Радничке новине» сообщение о выходе книги «Сербия и Албания» из печати опубликовали первый раз 20 января 1914 г.; на основании этого и осуществлена ее датировка.

 

Книга Д. Туцовича «Сербия и Албания» (подзаголовок - «Очерк критики завоевательной политики сербской буржуазии») состоит из краткого предисловия и четырех глав: «Из жизни албанцев», «Автономная Албания», «Борьба вокруг Адриатического моря» и «Сербия и Албания». В предисловии автор указывает на те основные причины (главным образом, практического характера), которые побудили его вплотную заняться изучением албанской проблемы. Во-первых, пишет Туцович, «албанская политика нашего правительства окончилась поражением, которое стоило нам больших жертв»; к тому же «еще большие

 

 

444

 

жертвы ожидают нас в будущем», ибо на западных границах Сербии возник серьезный очаг напряженности, а сама Албания оказалась «в объятиях» Австро-Венгрии и Италии, представляющих «серьезную опасность для Сербии и для нормального развития всех балканских народов». [39] Во-вторых, сербская буржуазная печать на протяжении многих лет распространяла тенденциозные представления о албанском народе (в частности, о его якобы непримиримых противоречиях с сербами) с целью оправдать завоевательную политику правительства в отношении албанцев. И, наконец, в этом же предисловии Туцович выражает надежду, что его «скромный труд» послужит правильному пониманию ситуации в Албании и улучшению отношений между сербским и албанским народами. [40]

 

Рассматривая историю возникновения движения албанцев за автономию, автор отмечает, что первоначально, с момента установления турецкого господства на Балканах, население Албании, по сравнению с остальными балканскими народами (за исключением черногорцев), пользовалось широкими автономными привилегиями, ибо «и во времена своей наивысшей мощи Турции не удавалось подчинить их своему непосредственному управлению, и она удовлетворялась простым признанием ее власти и обязанностями уплаты дани или посылки солдат, или одного и другого. В результате племена пользовались — в качестве наиболее ярких символов независимости по отношению к государству и племенной автономии — правом, по которому вместо турецких властей ими управляли племенные старейшины, а сами племена никому ничего не платили, а все их связи с Турцией заключались в обязанности оказывать военную поддержку, да и то определенным количеством солдат «под знаменем своего племени». [41]

 

Эти отношения между албанскими племенами и Османской империей сохранялись вплоть до первых десятилетий XIX века, когда Турция, пытаясь остановить процесс ослабления своего могущества, начала проводить политику более сильной централизации в государственном управлении, не оставляя за албанскими племенами их прежних привилегий «жить в своих горах как некое государство в государстве». [42] Этим временем и датируется возникновение движения албанцев за автономию, неразрывно связанного одновременно с предыдущим этапом, ибо оно опиралось как раз на предшествовавшую традицию автономных

 

 

445

 

отношений, рассматривая их в качестве своего идеала. Высшей точкой этого движения явилось создание в 1878 г. и деятельность Албанской (Призренской) лиги. В 1881 г. лига распалась в условиях совместных действий против нее турецких властей и соседних балканских государств, в результате чего, по словам Туцовича, «между албанцами и христианами в Турции наступает время национальной ненависти и вражды». [43]

 

После свержения султанского режима Абдул-Хамида младотурки первоначально проявляли терпимость к албанскому движению. Однако затем, в условиях все большего приобретения им национального характера, политика нового режима резко изменилась, что проявилось, в частности, в посылке военных экспедиций в Северную Албанию, имевших целью окончательно поработить местные племена и вызвавших целый ряд албанских восстаний. Историческим значением этих восстаний, по мнению Туцовича, явилось установление связей между Севером и Югом, между, так сказать, физическими и интеллектуальными силами движения.

 

Позднее, в результате завоевательной политики балканских государств в отношении Албании и их военных походов, самостоятельное движение албанцев было подавлено, сама Албания стала опорой Австро-Венгрии и Италии на Балканах, решение ее судьбы приобрело общеевропейское значение. Однако, несмотря на это, сам факт получения Албанией автономии «будет иметь для албанского народа значение политической революции, под влиянием которой старые отношения и жизненные привычки претерпят головокружительно быстрые изменения». [44] Тем не менее, нынешняя автономия Албании является неполной, своего рода формой без содержания, прежде всего в силу ее отрезанности от плодородных областей на востоке и юге, а также экономической зависимости от европейских государств.

 

В отдельной главе книги автор анализирует некоторые аспекты международных отношений на Балканском полуострове, связанные с борьбой за контроль над прибрежными районами Адриатического моря, которое «вплоть до новейшего времени являлось основой хозяйственной и торговой жизни на Балканах». [45] В связи с этим он рассматривает борьбу Австро-Венгрии и Италии за преобладание в этом регионе, в частности, в Албании, где интересы и планы двух великих держав сталкиваются

 

 

446

 

особенно остро. Он указывает, что именно борьба за контроль над той частью побережья, которая принадлежит Албании, а не вокруг голых албанских скал, обусловила тот факт, что «самая бедная область на Балканском полуострове породила во время балканских событий самые обостренные отношения в Европе», ибо борьба за контроль над Адриатическим морем представляет собой продолжение борьбы вокруг превосходства и влияния на всем Средиземном море. [46] Вследствие перемещения путей мировой торговли в сторону Атлантического океана Средиземное море, правда, в свое время потеряло мировое значение, однако борьба вокруг него продолжалась; к тому же открытие Суэцкого канала и постройка железных дорог, соединивших Центральную Европу с Востоком, способствовали постепенному восстановлению его роли как самой удобной связи между Европой и Азией.

 

При этом, продолжает Туцович, Адриатическое море имеет особое значение для двух великих держав — Австро-Венгрии и Италии. Преимущество первой при этом заключается во времени, так как она начала устанавливать свое влияние на Балканском побережье Адриатического моря намного раньше того момента, когда Италия собственно стала великой державой. Однако Италия в последнее время прилагает значительные усилия, чтобы компенсировать свое отставание, и ей уже удалось добиться определенных успехов, в частности, в Черногории. В этом соперничестве двух европейских государств Албания представляет собой страну, в которой их интересы сильнее и непосредственнее всего пересекаются. В связи с этим «образование автономной Албании имело сейчас для обоих этих государств не только тот интерес, чтобы никто третий не был допущен на Адриатическое море, но и чтобы было получено хотя бы окошко для проведения прежней политики на Балканах» [47].

 

Однако Адриатическое море еще в середине XIX века имело большое влияние и на историческое развитие сербского народа, причем не только торговое, но и политическое; «только этим влиянием можно объяснить тот факт, что в средневековье самая оживленная политическая жизнь нашего народа проходила именно в областях Адриатического моря, следовательно, в землях, которые находились не в центре, а на западной границе нашего этнографического распространения». [48] Тем не менее, все усилия сербских правителей утвердиться на побережье

 

 

447

 

оказались безуспешными, а само море, как уже говорилось, вследствие ряда политических и торговых изменений потеряло свое былое значение. К тому же в результате таможенной войны и аннексии Боснии и Герцеговины Сербия оказалась окончательно отрезанной от побережья. В этих условиях, отмечает Туцович, сербской буржуазии удалось оживить стремления добиться выхода на Адриатическое море и «внести» их в народные массы. Как же она понимала реализацию своей «исторической задачи»? Туцович дает ответ на этот вопрос в заключительной главе книги.

 

В ней автор подробно анализирует завоевательную политику сербского правительства в отношении Албании. Он подчеркивает, что, в сущности, сербская буржуазия проводит ту же политику, что и Австро-Венгрия и Италия, которые «заботятся об автономии Албании в своих интересах, а не в интересах албанского народа», [49] только более грубыми методами. Одновременно, как пишет автор, «провозгласив эту политику, сербская буржуазия сейчас первый раз сбросила с лица сербского народа покрывало угнетенной нации, которая борется за свое освобождение». [50] В связи с этим Туцович ссылается на одно из положений марксистского понимания истории, заключающееся в том, что «внешняя политика господствующих классов является лишь продолжением их внутренней политики», вследствие чего «социал-демократия не может отстаивать свободу своего народа и не выступать в защиту национальной свободы и всех других народов». [51] В этом, как отмечает Туцович, «заключается одно из существенных различий между взглядами социал-демократии и буржуазных партий на национальный вопрос». [52] Таким образом, заключает он, «национальные идеалы господствующих классов — ложь, за которой скрывается стремление к эксплуатации народа в своей стране и порабощению чужих народов. В национальном освобождении и объединении, которое капиталистическая буржуазия требует для своего народа, она отказывает чужим народам». [53]

 

В стремлении сербского правительства присоединить часть албанской территории и получить выход к морю автор выделяет две стороны. Первая из них имеет непосредственный экономический смысл и заключается в достижении страной экономической самостоятельности от Австро-Венгрии, которая чинила и продолжает чинить препятствия вывозу Сербией сельскохозяйственной продукции и продуктов ее первичной

 

 

448

 

переработки, составляющих 88% всего объема экспорта. В данном смысле интересы господствующей буржуазии и широких крестьянских масс совпадают.

 

Однако у этих планов есть и другая, не лежащая непосредственно на поверхности, сторона. Дело в том, что «в территориальном расширении и выходе к морю правящая буржуазия видела ту цель своей классовой политики, которая вытекала из индустриализации страны и развития капиталистического производства», поскольку «именно в этом лежало спасение всей финансово-хозяйственной системы буржуазии, на которой держалось ее господство; это единственный выход из состояния, которое с каждым днем становилось все более критическим» — пишет Туцович. [54]

 

Далее автор указывает, что у Сербии имелись два естественных направления, по которым она могла получить выход к морю. Во-первых, это путь через Черногорию и Бар, а во-вторых - через Вардарскую долину и Салоники, который по своей природе и географическому положению является самым подходящим для осуществления экономических связей Балкан с остальным миром. Однако, вместо того, чтобы добиваться получения выхода через них путем создания экономической (и не только экономической) общности балканских народов, сербская буржуазия «взяла за основу переговоров с союзниками сепаратизм» и в результате «сама себе закрыла оба естественных направления выхода к морю», предпочтя пробиваться «через албанские скалы, в направлении, которое ведет через области с компактным чужим элементом, элементом, который представлял наиболее способную к сопротивлению силу в бывшей Европейской Турции». [55] Кроме того, Адриатическое море само по себе к этому времени во многом потеряло свою изначальную стратегическую роль в силу зависимости от общей экономической ситуации в мире, и уже не оправдывало тех больших потерь (прежде всего в хозяйственном отношении), которые неизбежно бы сопровождали попытки укрепиться на его побережье. Таким образом, делает вывод Туцович, «выход на Адриатическое море, оплаченный завоеванием Албании, является для Сербии экономическим абсурдом», а сама она, желавшая получить наряду с ним также и колонию «в лице» Албании (хотя она могла решить свою «экономическую» задачу при помощи «простого соглашения при дружеском участии освобожденного албанского

 

 

449

 

народа»), «осталась без выхода к морю, а из предполагаемой колонии создала кровного неприятеля». В этом и заключался, по мнению Туцовича, полный крах завоевательных устремлений сербской буржуазии, которая столкнулась в Албании с двумя великими державами, имевшими там влияние большее, чем сама Турция; в результате чего «порабощение албанского народа, как средство получения выхода на море, показало себя и как политический абсурд». [56]

 

В завершающем разделе четвертой главы, получившем название «Результаты завоевательной политики», Туцович дает общую характеристику ситуации, сложившейся на Балканах, и на этой основе формулирует задачи сербской социал-демократии в албанском и, шире, в национальном вопросе. Он указывает, что «Балканский полуостров является мешаниной наций с переплетенными историческими воспоминаниями»; вследствие чего взаимные территориальные претензии расположенных здесь государств (Сербии, Болгарии, Греции и др.) находятся в непримиримых противоречиях друг с другом. [57] Исходя из этого, автор делает вывод о том, что данные вопросы могут быть успешно решены лишь путем создания нового объединения балканских народов. Необходимость объединения диктуется также потребностями достижения ими экономической самостоятельности. Кроме того, и само «национальное освобождение балканских народов невозможно без объединения всех Балкан в один общий союз». [58]

 

Говоря далее об отношениях Сербии и Албании, Туцович отмечает, что существуют объективные возможности и предпосылки их кардинального улучшения, начиная с близости сербского и албанского народов, совместного их участия в борьбе против османского господства и заканчивая существующими взаимными экономическими интересами (сербы заинтересованы в получении выхода к Адриатическому морю, а албанцы — в получении хлеба). Однако, с сожалением продолжает автор, «Сербия вошла в Албанию не как брат, а как завоеватель. Более того, она вошла не как политик, а как грубый солдат»; иными словами, «Сербия как неприятель вошла в Албанию и как неприятель вышла». [59] Это не могло не привести к появлению у албанского народа безграничной враждебности к сербам. Туцович называет этот факт первым «позитивным» итогом завоевательной политики сербского правительства (прикрывавшегося лицемерными рассуждениями о неспособности

 

 

450

 

албанцев к самостоятельному национальному развитию), а в качестве второго, еще более опасного, он выделяет укрепление в Албании позиций Австро-Венгрии и Италии, чья политика представляет собой постоянную и непосредственную угрозу для балканских народов. В заключение Д. Туцович вновь повторяет свой основополагающий лозунг, ставший основой политики ССДП в национальном вопросе: «Политическое и экономическое объединение всех народов на Балканах, включая албанцев, на основе полной демократии и полного равенства». [60]

 

17 марта 1914 г. в газете «Радничке новине» была напечатана еще одна статья Д. Туцовича, посвященная албанским сюжетам и являющаяся как бы сжатым изложением позиции сербской социал-демократии по албанскому вопросу. ССДП, указывается в статье, сразу же встала на путь решительного осуждения политики правительства, призывая одновременно, чтобы «хотя бы в последний момент была изменена позиция Сербии и было исправлено то, что можно исправить»; что, правда, не увенчалось успехом. [61] Однако, продолжает Туцович, социал-демократическая партия не ограничилась лишь критикой; она одновременно предостерегала сербскую буржуазию от последствий подобных действий, предупреждала о тех опасностях и кризисах, которые неминуемо повлечет за собой ее албанская политика. «Мы сказали, что будем иметь каждую весну по одному албанскому восстанию до тех пор, пока наше отношение к албанцам будет регулироваться методами Джавид-паши и Тургут Шевкет-паши (руководители военных турецких экспедиций с целью подавления албанских восстаний — Авт.)». [62]

 

Предсказание Туцовича оказалось точным. Весной 1914 г. в косовской Дренице вновь вспыхнуло восстание. Поводом к нему послужила попытка жандармов арестовать группу албанских активистов, которые вели агитацию против режима. Восстание явилось достаточно крупным (ибо «тамошнее население — одна из самых крепких и упорных частей всего албанского народа» [63]), однако было подавлено после вмешательства регулярных сербских войск из Скопье. После подавления этого восстания, продолжает Туцович, для сербской общественности албанский вопрос вновь будет снят с повестки дня — до нового выступления в Косово, на «этой чудесной плодородной равнине, которой суждено быть засеянной, вместо благородного семени, человеческими костями и пропитанной, вместо воды, горячей кровью». [64]

 

 

451

 

Однако рабочий класс Сербии, несущий на себе основное бремя военных экспедиций, не может оставаться равнодушным к этим мятежам; он должен потребовать положить им конец. А конец заключается, указывает Туцович, не в разорении нив, сожжении деревень и уничтожении албанского населения. Мятежи прекратятся, когда по отношению к албанцам не будет проводиться нынешняя политика; источник мятежей находится не среди албанцев, а среди сербских правителей. Сербская буржуазия и милитаризм совершили роковую историческую ошибку, попытавшись выйти на Адриатическое море не за счет заключения союза с албанцами, а за счет их подавления. В результате была совершена попытка «предумышленного убийства целой нации»; а наказанием для Сербии являются «недоверие и даже ненависть целого народа, который у нас здесь за спиной, более того, часть которого находится и на нашей территории, и который мы должны принимать в расчет в любой своей политической комбинации». [65]

 

Другое преступление против албанцев, пишет Туцович — это варварские действия по отношению к той части этого народа, которая является составной частью Сербского государства, а именно — чрезвычайный режим, установленный в Старой Сербии. Последствием могут стать лишь новые вооруженные выступления против сербского кровавого режима произвола и насилия, установленного в этих областях.

 

Первая историческая ошибка сербских правителей, заключавшаяся в покушении на жизнь и самостоятельность всей Албании и имевшая своим единственным результатом недоверие и ненависть целой нации, от которой Сербия в значительной степени зависит, не может быть быстро и легко исправлена. Что же касается второго зла, то оно, продолжает Туцович, пока находится в нашей власти, и его необходимо лечить. Для этого «режим в новых областях, а особенно отношение к чужим нациям, и, следовательно, и к албанцам, необходимо поставить на демократическую, культурную и человеческую основу терпимости, совместной жизни и деятельности»; лекарство от мятежей заключается именно в этом, а не в кровавых репрессиях. [66]

 

Такими виделись сербским социал-демократам суть и пути решения албанского вопроса сто лет назад. И справедливость требует признать, что многие констатации — при всей их полемичности и политической заостренности — справедливы и сегодня.

 

[Previous] [Next]

[Back to Index]


 

ПРИМЕЧАНИЯ

 

1. Dimitrijević S. Socijalistički radnički pokret u Srbiji 1870-1918. Beograd, 1982. S.209-210.

 

2. Туцовић Д. Сабрана дела. Београд, 1980. Књига трећа. С.44.

 

3. Там же. С.234.

 

4. Там же.

 

5. Там же. С.237.

 

6. Там же. С.238-239.

 

7. Там же. С.402.

 

8. Там же. С.403.

 

9. Там же.

 

10. Там же. С.473.

 

11. Там же. С.473-474.

 

12. Туцовић Д. Сабрана дела. Београд, 1980. Књига седма. С.14.

 

13. Там же.

 

14. Там же. С.72.

 

15. Там же. С. 73.

 

16. Там же.

 

17. Там же. С.74.

 

18. Там же.

 

19. Там же. С.75.

 

20. Там же. С.76.

 

21. Там же.

 

22. Там же.

 

23. Там же. С. 77.

 

24. Там же. С. 133.

 

25. Там же. С.137.

 

26. Там же.

 

27. Там же. С. 141.

 

28. Там же. С. 142.

 

29. Там же. С. 142-143.

 

30. Там же. С. 144.

 

31. Там же. С.145.

 

32. См.: Туцовић Д. Изабрани списи. Београд, 1950. Књига II. С.347.

 

 

453

 

33. Д. Туцович был призван в сербскую армию весной 1913 г. и демобилизован в августе того же года.

 

34. Туцовић Д. Сабрана дела. Београд, 1980. Књига седма. С.176.

 

35. Там же. С. 177.

 

36. Там же. С. 179.

 

37. Богдановић Д. Ккьига о Косову. Београд, 1990. С. 212-215.

 

38. Туцовић Д. Преписка. Титово Ужице. 1974. С.214, 215, 260, 263, 264, 271.

 

39. Туцовић Д. Сабрана дела. Београд, 1980. Књига осма. С.17-18.

 

40. Там же. С. 19.

 

41. Там же. С.46.

 

42. Там же. С.47.

 

43. Там же. С.50.

 

44. Там же. С.57.

 

45. Там же. С.70.

 

46. Там же. С.62-63.

 

47. Там же. С.69.

 

48. Там же. С.71.

 

49. Там же. С.74.

 

50. Там же. С.77.

 

51. Там же. С.78.

 

52. Там же.

 

53. Там же.

 

54. Там же. С. 81.

 

55. Там же. С. 88.

 

56. Там же. С. 90-91.

 

57. Там же. С. 104.

 

58. Там же. С. 105.

 

59. Там же. С. 108-109.

 

60. Там же. С. 110.

 

61. Там же. С. 169.

 

62. Там же. С. 170.

 

63. Там же.

 

64. Там же.

 

65. Там же. С. 171.

 

66. Там же. С. 171-172.