Зигзаги памяти. Воспоминания. Дневниковые записи

Самуил Борисович Бернштейн

 

1950  [1]

 

 

5 января. Для БСЭ написал заметки о Даничиче и Гавранке [2]. Сегодня состоялся малоприятный разговор с проректором А. Л. Сидоровым. Заведующие кафедрами проходят переаттестацию не на факультете, а в ректорате. Сегодня утром я проходил ее. Присутствовал только Сидоров. Он молча протянул мне бумагу с текстом моей характеристики и порекомендовал мне до беседы с ним ознакомиться с текстом. Я внимательно прочитал текст. Он состоял из двух самостоятельных разделов, написанных, конечно, разными людьми. В первой части давалась весьма положительная оценка моей педагогической и научной деятельности, моей роли в создании славянского отделения факультета. Во второй части сообщалось в стиле зубодробительных проработок, что я стою на позиции буржуазного языкознания, не признаю «нового учения о языке», пользуюсь понятием праязыка и, таким образом, защищаю расистские взгляды в языкознании. Первый раздел писал Чемоданов, второй — Ломтев. «Вы, конечно, понимаете, что для Вас особый интерес должна представлять вторая часть характеристики, — сказал Сидоров. — Мы Вас ценим как специалиста и хорошего организатора. Вы нам нужны. Однако мы не можем доверять воспитание студентов человеку, который сознательно не признает нового учения о языке, советского марксистского языкознания. Мы в ректорате и в партийном комитете университета приняли пока такое решение. Переносим Вашу переаттестацию на январь 1951 г. Если через год политическая сторона Вашей характеристики не изменится самым решительным образом, мы вынуждены будем расстаться с Вами».

 

 

7 января. В наш болгарский атлас я решил внести некоторые изменения. Он теперь будет называться «Исторический атлас болгарских говоров СССР» [3]. Он покажет в ряде случаев прошлое болгарских говоров в самой Болгарии, современные говоры в их движении и развитии.

 

 

8 января. Сегодня встретил в букинистическом отделе книжного магазина Академии наук у Эриванцевой А. К. Дживелегова. Невозможно было остановить поток его слов. Имена, даты, события, в большинстве своем пикантные. Сам Алексей Карпович мне напоминает мыльный пузырь, который отливает всеми цветами радуги. Он прожил длинную и пустую жизнь [4].

 

 

10 января. Вчера под председательством ректора состоялся Ученый совет, на котором декан филологического факультета Чемоданов делал отчет о работе факультета. Задача была показать, что на факультете все обстоит благополучно. Однако выступавшие на заседании убедительно показали, что факультет переживает тяжелое время. Глупо выступал Ломтев. В конце заседания Несмеянов сказал несколько общих слов о необходимости поднять уровень профессиональной подготовки на факультете.

 

 

146

 

 

14 января. Вышел, наконец, мой перевод румынской грамматики Йордана. Издан хорошо. Особенно хорош переплет. Набрано почти без ошибок. В моей вступительной статье еще в гранках обнаружил следы творчества Г. П. Сердюченко. Без согласования со мной он вставил следующие слова: «Автор повторяет зады соссюрианских идеалистических идей, полностью опровергнутых советским материалистическим языкознанием. Влияние буржуазной лингвистики сказалось также на используемой автором терминологии ("модель" языка, "языковое сознание"), формалистическом анализе частей речи и т. д.» Я заявил решительный протест. Сердюченко обещал снять весь написанный им абзац. Но книга вышла, а все осталось без изменений. Вчера с глазу на глаз говорил с ним по этому поводу. В ответ услышал: «Моя приписка может только вам помочь. Вы должны знать, что ваше положение весьма шаткое. Вы занимаете враждебную позицию по отношению к материалистическому языкознанию. Вас активно поддерживает и защищает Н. К.Дмитриев, но и он не всесилен». Сволочь!

 

 

22 января. Несколько дней назад подал Грекову заявление с просьбой освободить меня от должности исполняющего обязанности заведующего сектором. Вопрос обсуждался на дирекции. Греков попросил меня продолжать выполнение обязанностей заведующего сектором и обещает добиться утверждения в должности. Мне известно, что против моего назначения выступают Филин и Сердюченко. Не знаю, что в такой ситуации может сделать Борис Дмитриевич?

 

 

25 января. Обсуждали в Институте издательский план. Пока наш Институт опубликовал очень мало. В печати находится второй том «Ученых записок». На днях сдаем третий том, срочно готовим четвертый. До летнего перерыва сдадим пятый. Кроме того, Институт будет издавать «Краткие сообщения». До летнего перерыва сдадим в печать два выпуска [5]. Пришла верстка книжки С. С. Советова о польской сатирической поэме XVIII в., которую я сейчас редактирую [6]. К сожалению, книжка весьма посредственная, но она хорошо отражает возможности Сергея Сергеевича. Предстоит сдача в печать двух монографий Н. И. Кравцова: «Сербский эпос» и «Деревня в изображении сербских реалистов XIX века» [7]. Правда, пока никто из нас этих работ не видел. Все мои попытки провести обсуждение этих работ на секторе не дали положительных результатов. Боюсь, что этих работ вообще нет. Кравцов не вызывает доверия.

 

 

28 января. В прошлом году кафедру славянской филологии поделили на самостоятельные кафедры: славянских языков и славянских литератур. Сделано это было по моему ходатайству. Исполняющим обязанности зав. кафедрой славянских литератур назначили Павловича. На этом посту он осрамился и теперь на меня возложили обязанности зав. кафедрой славянских литератур. Я, конечно, практически должен объединить обе кафедры. Таким образом, все вернулось на круги своя. Пошли в набор «Ученые записки» кафедры.

 

Должна скоро начаться на факультете сессия, посвященная Марру. Мои «друзья и благодетели» взяли меня за горло. По словам Чемоданова и Ломтева, я должен на этой сессии выступить с докладом. Доклад должен показать, что я перестраиваюсь в духе нового учения о языке. Ломтев долго и нудно говорил о необходимости в дальнейшей работе опираться на теорию Марра. «Никого не интересует, что ты думаешь на самом деле, — сказал Тимофей. — Сейчас у нас установка на Марра, и ты, как и мы все, должен подчиниться этому требованию. Мы все хотим тебе помочь, но и ты должен помочь нам спасти тебя для факультета».

 

 

147

 

На помощь Ломтеву пришел декан Чемоданов: «Ты должен прекратить чтение лекций по сравнительной грамматике славянских языков. Я скрываю от ректора и от министерства, что на факультете читается такой курс. В любой момент может разразиться скандал. Не буду скрывать от тебя, что это больно ударит и по мне». Я напомнил моим благодетелям, что двадцать лет тому назад мы все сообща боролись с теорией Марра в группе «Языкфронт». Нужно было видеть физиономию Ломтева, да и Чемоданов не был в восторге. «Советую тебе забыть об этом, — мрачно и не без угрозы сказал Ломтев. — Решай сам! Наше дело предостеречь тебя».

 

 

29 января. Утром звонил Д. Е. Михальчи. Его звонок меня очень удивил, так как мы никогда по телефону не разговаривали. Очень скоро стало все ясно. От своего имени и от имени каких-то моих друзей он настоятельно советовал мне принять активное участие в предстоящей научной сессии, посвященной Марру. Я сухо поблагодарил его и друзей за заботу и положил трубку.

 

Что за черт! На душе чернее черной кошки. Что делать? Пренебречь советом — значит уйти из университета, вероятно, и из Института славяноведения. Ну а потом? Менять специальность уже поздно. Постепенно в душу закрадывается мыслишка — я должен подумать и о славянстве. Пока оно и в университете, и в Институте пропадет без меня. Я не имею права бросать его на произвол, я отвечаю перед потомством за его судьбу. Так постепенно возник мостик для соглашательства. Чувствую, что пойду на компромисс. Грязная свинья!!!

 

 

30 января. Пришло сообщение о смерти В. П. Коларова. С Василием Петровичем во время его пребывания у нас в эмиграции мне приходилось встречаться и беседовать не один раз. О некоторых из этих встреч я уже писал. Он с большим сочувствием и вниманием относился к моим болгароведческим занятиям. Последний раз я видел его в Доме Союзов в первых числах сентября 1944 г. Он делал доклад о событиях в Болгарии. На собрании было много болгарских политических эмигрантов. Были Д. Влахов, Р. Кандева, М. Колинкоева и много других. С Влаховым обсуждал вопросы македонского литературного языка. Он попросил меня в письменном виде изложить свои соображения о диалектной основе нового литературного языка.

 

 

31 января. Для марровской сессии состряпал доклад на тему «Проблемы изучения истории болгарского языка в свете нового учения о языке». Это не представляло никакого труда, так как на сессиях подобного рода нужны крик и шум, треск и барабан, а не наука. Мы все уже давно наловчились выступать с подобного рода «научными» докладами. Приступил к работе над новым болгарско-русским словарем. Предварительная работа шла уже давно, сегодня же начал составлять первую букву. Новый словарь будет значительно больше старого. Всю работу над словарем планирую завершить к концу 1951 г. [8]

 

 

15 февраля. На днях [14 февраля] на сессии памяти Марра читал доклад. Все мои «благожелатели» были в восторге. Я полагал, что все закончится докладом. Однако Ломтев требует его публикации. Неужели я должен пройти и через этот позор! Пока буду тянуть всеми средствами [9]. Кондратов и Балакин опубликовали в «Литературной газете» заметку о плохой работе факультета [10]. Остается неясным повод.

 

 

28 февраля. Для БСЭ написал заметку о Гебауэре [11]. Для словаря Гранат пересмотрел свою старую заметку о Яворове [12]. Сдал сегодня корректуру болгарских рассказов на болгарском языке и словарик к ним [13].

 

 

148

 

 

7 марта. На днях скоропостижно скончался историк Константин Васильевич Базилевич. Смерть поразила всех, так как всем казалось, что Базилевич совершенно здоров. Несколько дней тому назад мы встретились у Эриванцевой. Мы подружились в Ашхабаде, где вместе были во время войны. Там похоронили его жену, которая также умерла совершенно неожиданно. Позже в Москве он женился вторично, но второй его жены я не знал. Небольшой ученый, он был очень образованным историком и превосходным лектором. На последней встрече я подарил Константину Васильевичу перевод румынской грамматики Йордана.

 

 

21 марта. На похоронах Базилевича с прочувственной речью выступил Сергей Владимирович Бахрушин. А сегодня хоронили самого Сергея Владимировича. Ушел из жизни очень крупный историк, выдающийся знаток источников, строгий и серьезный учитель. Не вижу ему замены [14].

 

 

10 апреля. Подготовил к изданию на болгарском языке «Под игото» Ивана Вазова. Написал вступительную статью к роману.

 

 

21 апреля. На заседании дирекции Института я предложил проект нового коллективного труда «Грамматика болгарского литературного языка». Мой проект предусматривает подготовку двух томов. Первый будет содержать фонетику и морфологию. Во втором будет словообразование и синтаксис. Для работы над первым томом нужно будет привлечь Маслова. Во введении к первому тому нужно дать очерк истории болгарской грамматической мысли. План получил полную поддержку в дирекции и в Отделении. Авторская работа над первым томом должна быть закончена в 1954 г. [15] Необходимо к работе привлечь группу молодежи, которая займется выпиской примеров из текстов.

 

12 апреля состоялось заседание сектора, на котором присутствовали русисты. Заседание было посвящено нашему болгарскому атласу, работа над которым близится к концу. Работа получила полное одобрение. Иначе выступали литературоведы, которые очень непрофессионально критиковали всю работу над атласом. Особенно изощрялся Кравцов. Я вижу в этом руку нашего нового директора [16]. Боюсь, что сорвется летняя экспедиция. Для завершения всей работы мне нужна еще одна экспедиция, т. е. 30 тысяч рублей [17].

 

 

9 мая. Сегодняшний день оглушил всех нас, не только лингвистов, но и всех гуманитариев. Произошло почти чудо: в сегодняшнем номере газеты «Правда» напечатана огромная для газеты статья профессора Тбилисского университета Чикобавы «О некоторых вопросах советского языкознания» [18]. В статье дается беспощадный анализ теории Марра. Автор показывает, что новое учение о языке коренным образом противоречит марксизму и данным языкознания. В основных своих частях статья убедительна. Публикация статьи в «Правде» вне зависимости от конкретных исходов дискуссии показывает, что возврата к прежнему положению быть не может. Она больно ударит по Сердюченко, Филину, возможно, и по Мещанинову. Важно примечание редакции. Здесь справедливо указывается на то, что в советском языкознании наблюдается состояние застоя. Но кто в этом виноват? Пока об этом молчат. Виноваты не только эпигоны Марра, которые фактически ликвидировали языкознание. Виноваты более высокие инстанции, которые поддерживали этих полуграмотных эпигонов. Убежден, что теперь будут открыты окна и затхлый яфетический воздух, в котором так хорошо дышалось «ученикам Марра», рассеется. Теперь и мой личный вопрос будет решаться иначе.

 

 

149

 

 

15 мая. Вот уже несколько дней не могу работать. Все очень взволнованы, но по-разному. Активные марристы имеют унылый вид. Противники «нового учения о языке» подняли голову. Мещане молча ждут, в споры не вступают.

 

 

25 мая. Лингвистическая дискуссия на страницах газеты «Правда» продолжается. Напечатана статья Мещанинова — статья слабая и трусливая [19]. Он человек умный и хорошо понял, что его господству пришел конец. Опубликованы статьи Чемоданова, Серебренникова, Санжеева и др. [20] Статья Чемоданова вялая и неинтересная. Он-то влип в марризм совсем зря. В этом повинна Гухман, которая сделала из него, противника яфетической теории, сторонника «нового учения о языке» [21]. Статья Серебренникова хорошо показывает антинаучный характер многих основных положений Марра. Встретился с Н. К. Дмитриевым. Его реакция на статью Чикобавы меня очень огорчила. Неужели серьезный ученый-лингвист может быть огорчен концом марризма?

 

 

26 мая. Сегодня закончил статью для дискуссионного листка «Правды». Назвал ее «Против канонизации Марра». Главная мысль статьи — беда не в теории Марра, а в том, что она сделалась обязательной для всех советских лингвистов. Материал славянских языков совсем не укладывается в схемы Марра и его учеников, он полностью противоречит этим схемам. Вот почему большинство славистов не могли опираться на новое учение о языке. Завтра отнесу статью в редакцию.

 

 

29 мая. 27 мая сдал статью в редакцию «Правды». Меня принял некто Реутов. Он при мне бегло ознакомился с текстом статьи. Как будто она ему понравилась. Сказал, что дискуссия продлится еще долго. Дискуссия уже имеет резонанс в административных сферах. Чемоданов снят с должности декана филологического факультета. На эту должность назначен Виноградов. На факультете эта смена вызвала полное одобрение. Для «Известий Отделения литературы и языка» пишу статью «К вопросу о периодизации истории болгарского языка» [22].

 

 

1 июня. Сегодня первый летний день, а на дворе настоящая стужа. Без пальто выйти нельзя. Сдал в редакцию статью о периодизации истории болгарского языка. В очередном «Дискуссионном листке» опубликованы очень слабые статьи. Особенно плоха статья Филина [23]. Ничтожная личность! Во всех сферах отношение к марристам становится ироническим. Уже ходят разные анекдоты, в которых высмеиваются многие марристские догмы.

 

Сегодня исполнилось семь лет со дня возвращения всего коллектива университета из Свердловска [24]. Почти все это время прожил в помещении исторического факультета, в здании, которое когда-то принадлежало князю Мещерскому, издателю газеты «Гражданин». По материнской линии внук Карамзина, он, однако, не унаследовал от деда литературного таланта. Сегодня узнал о снятии с должности заведующего филологической редакцией Издательства иностранной литературы Сердюченко. Уже летят первые головы, а дискуссия еще продолжается. Для всех очевидно, что марризму пришел конец. Впрочем, не для всех. Видел Толстова. Он исходит бешеной злобой и обещает Чикобаве Голгофу.

 

 

3 июня. Меня издавна интересовали вопросы исторической фонетики праславянского языка. Однако заниматься этими вопросами до дискуссии фактически было невозможно. Даже сам термин «праславянский язык» был под запретом. Говорили — древнейшее фонетическое состояние. В лекциях я пользовался термином «праславянский язык», но за пределы преданной мне аудитории выносить

 

 

150

 

его было невозможно. Уверен, что теперь положение коренным образом изменится. В голове рождается много всяких планов. Напишу статью о принципах изучения истории праславянского языка. Накопилось много материала, относящегося к праславянской диалектологии [25].

 

 

10 июня. В далеком будущем мечтаю опубликовать сравнительную фонетику славянских языков [26]. Но не слишком ли я размечтался? А вдруг все останется по-прежнему? Нет, невозможно! Джинн уже выпущен из бутылки. Марризму конец!

 

 

12 июня. Вчера обсуждал создавшуюся ситуацию с А. В. Арциховским. Он, один из немногих археологов, — активный противник теорий Марра. Он убежден, что яфетический период истории советской археологии закончен. Еще более решительно против марризма настроен Граков. Обеими руками за Марра держится Татьяна Сергеевна Пассек. Она глубоко усвоила всю яфетическую чушь. Жаль! Она способный археолог.

 

 

13 июня. В дискуссионном листке «Правды» появились статьи Виноградова, Булаховского, Кудрявцева и Никифорова [27]. Самая интересная из них статья Виноградова. Я прочитал ее с большим интересом. Есть новые аспекты освещения проблемы. Статья Булаховского произвела бы впечатление до дискуссии. Теперь рассуждения о безграмотности сторонников «нового учения о языке» уже не производят впечатления. Нет свежих мыслей. Статьи Никифорова и Кудрявцева пусты и бессодержательны. Примечательно, что в двух последних дискуссионных листках «Правды» не опубликовано ни одной статьи в защиту Марра.

 

 

15 июня. Был в редакции «Правды» у Реутова. Просмотрел отредактированный кем-то текст моей статьи «Против канонизации Марра». Произведены некоторые сокращения не в ущерб статье. Реутов вновь повторил, что дискуссия будет продолжаться долго, вероятно, до самой осени. По его словам, моя статья будет опубликована в первой половине июля.

 

 

20 июня. Сегодня в воскресенье телефонный звонок застал меня еще в кровати. Звонил Чичагов. Взволнованно сообщил, что в сегодняшнем номере «Правды» опубликована статья Сталина «Относительно марксизма в языкознании». Я стремительно открыл почтовый ящик, откуда извлек газету. От чтения статьи впечатление было колоссальным. При первом чтении я даже совсем забыл, что марризм в значительной степени — это детище самого Сталина. Летом 1930 г. проходил XVI съезд партии, на котором от имени всех советских ученых выступал Марр. Кажется, он первым среди ученых в стране получил орден Ленина. А сколько ответственных лиц (Покровский, Лебедев-Полянский, Фриче и много других) выступали с заявлениями, что яфетическая теория — это марксизм в языкознании! Лебедев-Полянский это публично заявил еще в конце прошлого года [28]. Обо всем этом я забыл. Мое сердце было переполнено глубокой благодарностью. Весь день я бродил по городу, не замечая ни улиц, ни людей. Время от времени садился на скамью и снова, уже в который раз, перечитывал текст статьи. Постепенно энтузиазм и восторженность начели слабеть. Я начал замечать, что далеко не все утверждения автора статьи можно принять. Вспомнил и все прошлое нашего советского языкознания. Вспомнил, как мы, молодые члены Языкфронта, в начале тридцатых годов активно выступили против доктрины Марра и его сподвижников, и как решительно это движение было задавлено. То, что теперь ясно Сталину, многим лингвистам было ясно 25 лет тому назад. Марризм в языкознании — это позор, несмываемый позор.

 

В прошлом столетии в России жил помещик Платон Лукашевич, который занимался языкознанием. На свои средства он издавал книги, посвященные новой

 

 

151

 

науке, которую он называл «чаромутием». Это был бред в стиле яфетической теории [29]. Однако престиж русской науки от «чаромутия» Лукашевича не пострадал, так как вся эта писанина находилась за пределами науки и никто из русских ученых за нее не отвечал. Здесь положение было иным. Не следует забывать, что Марр в течение ряда лет был не только академиком, но даже вице-президентом и директором главного лингвистического учреждения Академии наук. Все мы несем ответственность за марровский позор. Наши потомки не смогут простить нам нашего малодушия!

 

 

23 июня. Публикация статьи Сталина была полной неожиданностью не только для нас, но и для руководящих работников высших партийных инстанций. Статья была передана редактору «Правды» вечером 19 июня, а утром 20-го увидела свет. Несколько дней тому назад тов. Реутов сказал мне, что дискуссия будет продолжаться еще долго. Теперь, конечно, она будет закончена, так как спорить со Сталиным... Многие марристы находятся в состоянии шока. Совсем недавно Гухман защищала в Ленинграде докторскую диссертацию с позиций «нового учения о языке». Теперь ей капут [30]. Сергей Павлович Толстов совсем почернел. Чемоданов ходит понурым. Один Ломтев не унывает. Он мне открыто и цинично сказал: «Я всегда стою на позиции партии. До выступления тов. Сталина позиция партии в языкознании состояла в признании "нового учения о языке". Теперь начинается новый этап, этап сталинский. Я вместе с партией перехожу на этот новый этап. Я уже переработал свою статью в свете новых установок. Тебе жить труднее, так как у тебя нет путеводной звезды, за которой бы ты шел бездумно. Сейчас многие бывшие марристы собираются писать покаянные письма. Я этого делать не буду, так как большей глупости нельзя и придумать. Моя совесть чиста!» Таков Ломтев! На факультете суматоха. Нужно выступать с лекциями о сталинской работе на всех факультетах, на фабриках и заводах, в научных учреждениях, в воинских частях... Необходимо срочно, еще до летнего перерыва, переработать программы лингвистических курсов, пересмотреть все учебные планы, проблематику диссертаций, план научных исследований и т. д. Только что прошли на факультете экзамены по курсу введения в языкознание, на которых студенты оценивали все с позиций «нового учения о языке». Как быть теперь? Виноградов решил мудро — что с возу упало, то пропало! Студенты не виноваты, что их головы забивали мусором. В будущем году они прослушают новый краткий курс на основе уже сталинского языкознания.

 

 

28 июня. Опубликованы последние дискуссионные статьи Ломтева и Ахвледиани [31]. Авторы коренным образом перерабатывали свои статьи в свете уже опубликованной статьи Сталина. Теперь Ломтев защищает позиции, против которых он решительно выступал в первом варианте статьи. От саморазоблачений марристов несет запахом мертвечины.

 

 

3 июля. Вчера меня пригласили в ЦК ВКП(б). Принял меня некто Кружков, который занимает какой-то крупный пост здесь в области культуры и науки. Сперва беседа носила весьма дружеский характер. Кружков сказал, что они очень ценят мое принципиально отрицательное отношение к марризму, что рассчитывают на мою активную помощь в деле перестройки языкознания. Говорили о необходимости коренной перестройки, подготовки научной смены. На мой вопрос о новом научном лингвистическом журнале Кружков ответил положительно. Такой журнал скоро будет. Все шло хорошо до беглого замечания Кружкова о том, что противники Марра должны были бы до дискуссии выступать против «нового учения о языке».

 

 

152

 

«Значит, мы должны были более смело выступать против политики партии в области языкознания?» — спросил я своего хозяина. Что с ним мгновенно произошло! «Какие у вас доказательства, что партия поддерживала марристов?!» — завопил Кружков. Я спокойно и подробно привел ему много неоспоримых доказательств. Последним было заявление Лебедева-Полянского в декабре прошлого года, напечатанное в первом номере «Известий ОЛЯ» за этот год [32], где черным по белому было написано, что всякий, выступающий против нового учения о языке, фактически выступает против политики партии в вопросах языка. Кружков злобно и мрачно молчал. От прежней доброжелательности не осталось ни следа. Молча выписал мне пропуск и дал мне понять, что аудиенция закончена.

 

 

5 июля. Появилась новая статья Сталина по вопросам языкознания. Еще не читал [33].

 

 

9 июля. Состоялась беседа с Виноградовым. Началась она с его вопроса: «Что Вы там наговорили в ЦК на беседе с Кружковым?» Я подробно рассказал. «Ну и ну! — молвил Виноградов. — Неужели Вы не понимаете, что Вы нажали на самое больное место. Они там только и думают о том, как бы избежать ответственности за все марристские дела. Участие в дискуссии Сталина для них было полной неожиданностью. Знал только один Берия. Мне приказано выкорчевывать вредные настроения в среде лингвистов. Вы при Мещанинове были не в чести, теперь тоже не будете в фаворе. Надо же было так ляпнуть. Теперь Кружков слышать Вашей фамилии не может». Не могу сказать, что все это меня огорчило.

 

 

15 июля. После всех событий дирекция Института ведет себя покладисто. Положительно решен вопрос о летней экспедиции в болгарские села. Даже денег дали больше, чем я просил. Выезжаю вместе с участниками экспедиции 28 июля. Вернусь в Москву 20 августа. Появилась еще одна лингвистическая статья Сталина. Это ответ на письмо Санжеева [34]. Пока она еще не опубликована. Вчера мне дал почитать ее Санжеев, который теперь очень возгордился. Мне кажется она наименее удачной. Странные утверждения о курско-орловской основе русского литературного языка. Решительно для всех это новость. Не завидую нашим русистам.

 

10 июля на заседании Ученого совета Института делал доклад о языкознании. Откровенно говорил о Марре, его учениках и последователях. Подробно остановился на «трудах» Гринковой, Филина. Приветствовал новые труды Сталина. Присутствовал Н. С. Державин. Для него все эти события почти трагедия. Всю вторую половину своей жизни он отдал учению Марра. Опубликовал много статей, в которых демонстрировал свое умение пользоваться элементным анализом. С помощью Марра, без поддержки русистов и славистов прошел в состав действительных членов Академии наук. Он всем был обязан Марру и всеми силами старался оправдать его доверие. Среди всех учеников Марра он был самым последовательным яфетидологом. Лишь он один после смерти Марра пользовался элементным анализом. И вот теперь он должен был отказаться от своего учителя, бросить в него комья грязи. Конечно, он должен был встать на защиту Марра. Но он не был бы Державиным, если бы сделал это. И в этот критический момент он показал себя трусом, карьеристом... После моего доклада он по бумажке прочитал отходную «новому учению о языке». Слушать все это было просто мучительно. Закончив чтение, он высказал ряд критических замечаний по моему докладу. Только здесь я почувствовал нечто подлинное, так как он, забыв

 

 

153

 

о сегодняшней ситуации, начал меня критиковать с прежних своих позиций. Все с удивлением смотрели на академика, а мне эта часть его выступления понравилась. Значит марризм крепко сидит в нем, является его кровью и мясом.

 

 

20 июля. Вышел из печати сборник рассказов современных болгарских писателей на болгарском языке под моей редакцией. Это — учебное пособие для студентов-славистов. Шум от статей Сталина по вопросам языкознания велик. Шумят не только лингвисты, но и археологи, этнографы, историки и даже философы. Интерес к языкознанию огромный. Думаю, что за всю историю языкознания в нашей стране не было такого лингвистического бума. На днях читал лекцию студентам-биологам третьего курса. Задавали много вопросов, свидетельствующих о некоторых специальных знаниях в этой области науки. Было интересно. Готовлюсь к диалектологической экспедиции в болгарские [села] Приазовья. Последний раз в этих селах я был летом 1937 г. Вчера собирал всех участников экспедиции, распределяли обязанности, поручения. Народ уже достаточно опытный.

 

 

26 августа. Вернулся из экспедиции. Прошла она успешно [35]. Собран богатый материал, очень ценный для уяснения диалектной картины Бессарабии. Без приазовских говоров мы не смогли бы восстановить подлинную картину многих говоров Бессарабии. Это относится к говорам Таш-Бунара, Шикирлика, Кайраклии и многих других. Я посетил многие села. В Коларовке (бывшая Романовка), Зеленовке, Мариновке, Преславе, Бановке провел по нескольку дней. Встретил многих своих одесских учеников.

 

Министерство высшего образования перед началом нового учебного года собрало со всего Союза лингвистов, которых спешно просвещают в духе трудов Сталина. Виноградов попросил меня прочитать лекцию о праславянском языке.

 

 

27 августа. Пребывание в приазовских селах всколыхнуло старые воспоминания. Впервые я посетил эти села летом 1935 г. Тогда отмечалось десятилетие коларовского болгарского национального района, который был организован в 1925 г. Это был период подъема национальной культуры местного болгарского населения. В школах шло преподавание на родном языке. В Преславе помимо школы был еще педагогический техникум, издавалась газета на болгарском языке [36]. Большую роль в те годы играли представители болгарской интеллигенции, эмигрировавшие в нашу страну после восстания 1923 г. Газеты издавались в разных районах с болгарским населением. В Харькове выходила большая газета «Колективист» [37]. В Одессе, в местном педагогическом институте, был болгарский сектор, на котором шла подготовка учителей по всем специальностям. Именно здесь я руководил кафедрой болгарского языка и литературы. В медицинском институте также был болгарский сектор, на котором готовили врачей для болгарских сел. Был в городе педтехникум с болгарским сектором. В городе существовал болгарский национальный театр имени Димитрова, на сцене которого шли пьесы болгарских, советских и европейских авторов. В Харькове, позже в Киеве, было издательство, которое издавало на болгарском языке учебную, художественную и политическую литературу. Вот почему представители болгарской политической эмиграции, а их было в те годы в нашей стране очень много, чувствовали себя почти как дома. Многие из них на чужбине не только в семье, но и на работе пользовались только своим языком. Я знал болгар, которые за двадцатилетний период пребывания в нашей стране не научились правильно говорить на русском языке.

 

 

154

 

Теперь все не так. В 1938 г. все школы с болгарским языком преподавания перешли на русский язык. В том же году был закрыт болгарский сектор Одесского педагогического института и педтехникума, перестали существовать болгарские газеты. После войны болгарские эмигранты уехали на родину. Произошли существенные демографические сдвиги в болгарских районах. В болгарских селах появились русские и украинцы, стали не редкостью смешанные браки. Все это привело к существенному снижению здесь болгарской народной культуры. Резко уменьшилось число людей, говорящих на болгарском литературном языке, болгарские говоры начали испытывать заметное влияние местной русской речи. Все это я мог теперь наблюдать. Особенно сильно новая ситуация заметна в Преславе, в прошлом — культурном центре болгарского Приазовья. Много разрушений военного времени. От знаменитой учительской семинарии остались одни стены. Полностью разрушен в Коларовке дворец культуры, в котором в 1935 г. происходили торжества по случаю десятилетнего юбилея. Болгарщина понесла тяжелые потери. Некоторые из моих учеников забыли литературный болгарский язык и вернулись к диалекту. Заметно очень сильное влияние русского языка.

 

 

15 сентября. Суматоха на факультете не прекращается. Все время идут собрания, заседания, обсуждения. Резко меняется характер и направление лекционных курсов. Чувствую, как с каждым днем растет мое беспокойство. Можно услышать следующие слова: «Исследования И. В. Сталина дали ясные, четкие и глубокие ответы на все основные вопросы советского языкознания». Если так, то пора прекратить в этой области науки всякие новые исследования. Конечно, категорически запрещается высказывать любые критические замечания по поводу этих исследований. Но являются ли они исследованиями? Идет мощная волна вульгаризации. Котков уже готов признать, что в основе русского литературного языка лежат курско-орловские говоры [38]. Как говорится, из огня да в полымя!

 

 

10 октября. Закончил статью «К вопросу о языковых смешениях» [39]. Вышел из печати под моей редакцией и с моим предисловием роман Ивана Вазова «Под игото» на болгарском языке. Издан очень хорошо. Я предполагал издать роман в первой редакции, но издательство не согласилось. Мне кажется, что первая редакция была лучше. На днях прочитал лекцию по вопросам языкознания студентам физического факультета. Задавали интересные вопросы. Дискуссия сделала нашу науку очень популярной.

 

 

22 октября. По всем славянским языкам составлены новые программы, которые Министерство уже успело утвердить. В настоящее время они срочно печатаются. Впервые после долгих лет гонений получила права сравнительная грамматика славянских языков. В научной тематике кафедры она теперь будет занимать центральное место. Читаю общий курс сравнительной грамматики, который посещает много студентов, аспиранты и преподаватели. Интерес к этому курсу велик.

 

 

6 ноября. В четвертом номере «Известий АН СССР. Серия истории и философии» опубликовано краткое изложение моего доклада о дискуссии на заседании Ученого совета Института славяноведения [40]. Старые кумиры низвергнуты, воздвигнуты новые. Почему нельзя работать без кумиров?

 

 

16 ноября. Вышел второй номер «Известий ОЛЯ» с моей статьей «К вопросу о периодизации истории болгарского языка». Не все в ней мне нравится. Уж слишком социологична! Нужно подобные вопросы анализировать строже. 14 ноября

 

 

155

 

на заседании Ученого совета факультета делал доклад о построении курса сравнительной грамматики славянских языков. Доклад и обсуждение прошли очень оживленно и интересно.

 

 

5 декабря. Завершается работа над «Атласом болгарских говоров СССР». Пишу в настоящее время вступительную статью к атласу. Уже написал главу об истории болгарской колонизации России, главу, посвященную истории изучения болгарского населения нашей страны. Сейчас пишу о методах сбора и обработки материала. Нужно еще дать характеристику вопросника. Кроме того, нужно будет еще поработать над главой «Группировка болгарских говоров СССР». Она мне не очень нравится.

 

 

7 декабря. Сдал в печать третий том «Ученых записок Института». В нем будет опубликовано несколько статей по старославянскому языку. Это очень важно во всех отношениях. Среди них статья Бородич об употреблении глаголов настоящего времени совершенного вида в Саввиной книге, Чешко о глаголах движения в Зографском евангелии и моя статья о местоимении чьсо в памятниках старославянского языка [41]. Статью эту я написал еще в 1940 г. Она печаталась в ленинградском сборнике под редакцией Б. М. Ляпунова. В марте 1941 г. читал корректуру статьи. Однако из-за войны сборник из печати не вышел. Решил посвятить статью памяти Бориса Михайловича.

 

 

10 декабря. Вышел из печати второй том «Ученых записок Института», в котором напечатан первый выпуск «Статей и материалов по болгарской диалектологии СССР». В дальнейшем это будет самостоятельным изданием [42]. Уже готовлю второй выпуск. Хочу начать новую серию изданий по болгарской диалектологии. Такого издания в настоящее время нет и в Болгарии. На первых порах это издание будет посвящено только говорам СССР. Надеюсь позже сделать его специальным изданием по болгарской диалектологии вообще. Нужно будет Стойкова включить в состав редколлегии. Издательство словарей торопит меня с подачей материала, а времени на эту работу мало. Этот год работаю сверх всякой меры.

 

 

24 декабря. Работу Института обследует специальная комиссия. Многим недовольна. Атлас болгарских говоров понравился, особенно новые приемы картографирования. В январе Ученый совет будет утверждать Атлас в печать. Это пройдет гладко. Хуже будет в издательстве. Здесь предстоит битва русских с кабардинцами. Буду воевать. В феврале уйду в отпуск. Проведу его в «Узком». Буду там гнать вовсю словарь.

 

 

31 декабря. Последний день года, года интересного, очень важного. В историю нашего языкознания он войдет как год окончательной ликвидации вонючего марризма. Как жаль, что до этого не дожили Ушаков, Селищев, Винокур... Своей работой в этом году доволен. Сделано много. Написал ряд важных для меня статей. Совсем на другом уровне читаю лекции. Выросли крылья!

 

[Previous] [Next]

[Back to Index]


Примечания

 

1. Текст мемуаров С. Б. Б. за 1950 г. опубликован. См.: Бернштейн С. Б. Из книги «Зигзаги памяти» (Год 1950) / Публикация В. П. Гудкова // Вестник Московского университета. Сер. 9. Филология. М., 1997. № 4. С. 175-190. Текст откомментирован заново.

 

2. Бернштейн С. Б. Даничич // БСЭ. 2-е изд. М., 1952. Т. 13. С. 338 (без подписи);  Он же. Гавранек // Там же. М., 1951. Т. 9. С. 604 (без подписи).

 

 

156

 

3. Атлас вышел только в 1958 г. См.: Бернштейн С. Б., Чешко Е. В., Зеленина Э. И. Атлас болгарских говоров в СССР. М., 1958. Ч. 1-2.

 

4. Иную оценку А. К. Дживилегова см.: Девятова Ю. Н. Алексей Карпович Дживелегов (1875-1952) // Историки России XVIII-XIX веков. М., 1999. Вып. 6. С. 93-94.

 

5. За первые три года работы (1947-1949) Институтом славяноведения АН СССР было выпущено пять монографий и сборников и два тома «Ученых записок» (№ 1а в 1948 г., № 1 — в 1949). Второй том «УЗИС» из печати вышел в 1952 г., третий-четвертый — в 1951 г., пятый том увидел свет в 1952 г. «Краткие сообщения Института славяноведения» выходили в свет с 1951 г.; в течение этого года появились первый-шестой выпуски.

 

6. Упомянутая С. Б. Б. книга С. С. Советова из печати не вышла. Была опубликована лишь его статья «К вопросу о языке польских сатирических поэм в XVIII в.» (См.: УЗИС. М., 1949. Т.1. С. 293-324).

 

7. Вышла в свет статья Н. И. Кравцова «Идейное содержание сербского эпоса». См.: Труды Института этнографии АН СССР. М.; Л., 1951. Новая серия. Т. 13. Книги его, упомянутые С. Б. Б., изданы небыли.

 

8. Словарь, составление которого начал мемуарист, вышел из печати в 1953 г. См.: Бернштейн С. Б. Болгарско-русский словарь. Около 45 000 слов. М., 1953. 887 с.

 

9. Доклад не был опубликован.

 

10. См.: Кондратов И. А., Балакин А. М. В обстановке спокойствия и благодушия // Литературная газета. 1950. 15 февр. С. 3. Поводом для написания статьи послужило обсуждение работы филологического факультета МГУ на Ученом совете. Истинная же причина публикации, в которой указывалось на «неблагополучное положение с изучением и развитием теории Н. Марра», была, по-видимому, связана с началом в первые месяцы 1950 г. административного преследования немарристов, вплоть до их увольнения с работы.

 

11. Бернштейн С. Б. Гебауэр // БСЭ. 2-е изд. М., 1952. Т. 10. С. 303 (без подписи).

 

12. Том Энциклопедического словаря «Гранат», где должна была публиковаться статья «Яворов», в свет не вышел.

 

13. Рассказы современных болгарских писателей. М., 1950. 212 с.

 

14. О Бахрушине см., например: Преображенский А. А. Сергей Владимирович Бахрушин (1882-1950) // Историки России XVIII-ХХ веков. М., 1996. Вып. 3. С. 84-93.

 

15. Книга вышла в свет в 1959 г. под заглавием «Вопросы грамматики болгарского литературного языка». В 1951 г. Институтом славяноведения был опубликован ее проспект «Основные проблемы болгарской грамматики».

 

16. Далее в рукописи зачеркнута фамилия П. Н. Третьякова, который в 1950 г. директором еще не был, до 1951 г. Институтом славяноведения продолжал руководить Б. Д. Греков.

 

17. Экспедиция 1950 г. состоялась в августе.

 

18. Чикобава А. С. О некоторых вопросах советского языкознания // Правда. 1950. 9 мая. С. 3-5.

 

19. Мещанинов И. И. За творческое развитие наследия академика Н. Я. Марра // Правда. 1950. 16 мая. С. 3-4.

 

20. Чемоданов Н. С. Пути развития советского языкознания // Правда. 1950. 23 мая. С. 3;  Серебренников Б. А. Об исследовательских приемах Н. Я. Марра // Там же. С. 3-4;  Санжеев Г. Д. Либо вперед, либо назад // Там же. С. 4.

 

21. По сведениям Алпатова, М. М. Гухман (жена Н.С. Чемоданова) сама обвинялась в космополитизме и антимарризме. См.: Алпатов В. М. История одного мифа... С. 157.

 

22. Бернштейн С. Б. К вопросу о периодизации истории болгарского языка // Известия АН СССР. Отделение литературы и языка. М., 1950. Т. 9. Вып. 2. С. 108-118.

 

23. Филин Ф. П. Против застоя, за развитие советского языкознания // Правда. 1950. 30 мая. С. 3.

 

24. Реэвакуация из Свердловска, где большая часть сотрудников МГУ работала с сентября 1942 г., началась 25 мая и закончилась 10 июня 1943 г.

 

25. Статья не была написана.

 

26. Замысел книги о сравнительной фонетике славянских языков был впоследствии воплощен С. Б. Б. в двухтомном «Очерке сравнительной грамматики славянских языков» (М., 1961, 1974). Первый том содержит разделы «Введение» и «Фонетика».

 

 

157

 

27. Виноградов В. В. Развивать советское языкознание на основе марксистско-ленинской теории // Правда. 1950. 6 июня. С. 3-4;  Булаховский Л. А. На путях материалистического языковедения // Там же. 13 июня. С. 3;  Кудрявцев В. Д. К вопросу о классовости языка // Там же. С. 4;  Никифоров С. Д. История русского языка и теория Н. Я. Марра// Там же. С. 4.

 

28. По-видимому, это было высказано П. И. Лебедевым-Полянским в одном изустных выступлений в конце 1949 г.

 

29. Лукашевич Л. Чаромутие или священный язык магов, волхвов и жрецов. СПб., 1846.

 

30. Как сообщает В. М. Алпатов, докторская диссертация М. М. Гухман не была утверждена и ее пришлось писать заново.

 

31. Ломтев Т. П. Боевая программа построения марксистского языкознания // Правда. 1950. 27 июня. С. 3;  Ахвледиани Г. С. За ленинско-сталинский путь развития советского языкознания // Там же. С. 4.

 

32. В указанном номере журнала (Известия ОЛЯ. 1950. № 1) статьи П. И. Лебедева-Полянского в защиту марризма нет.

 

33. Сталин И. В. К некоторым вопросам советского языкознания: Ответ товарищу Е. Крашенинниковой // Правда. 1950. 4 июля. С. 3.

 

34. Письмо И. В. Сталина Г. Д. Санжееву было опубликовано в «Правде» 2 августа 1950 г. вместе с его письмами Д. Белкину, С. Фуреру и А. Холопову. Эти письма были объединены под заглавием «Ответ товарищам».

 

35 См.: Бернштейн С. Б., Чешко Е. В. Отчет о диалектологической экспедиции в болгарские села Запорожской области УССР в августе 1950 года // Статьи и материалы по болгарской диалектологии СССР. М., 1952. Вып. 2. С. 99-106.

 

36. Как свидетельствует библиографический справочник «Газеты СССР», в селе Преслав газета не выходила. В Приазовье на болгарском языке с 1930 г. издавалась газета «Колективно поле» (Коларовка), закрытая в 1939 г. Кроме того, на болгарском языке выходили районные газеты в селах Одесской области Ольшанка («Колхозен труд», 1932-1937) и Благоево («Ленински завет», 1932-1939).

 

37. Колективист. Орган ЦК КП(б) Украины. Харьков (с 16 сентября 1937 г. — Киев), 1934-1937.

 

38. См.: Котков С. И. История носителей курско-орловского диалекта // Орловский альманах. Орел, 1952. Кн. 4. С. 157-163.

 

39. Бернштейн С. Б. К проблеме языковых смешений // Против вульгаризации и извращения марксизма в языкознании. М., 1952. Ч. 2. С. 291-306.

 

40. Бернштейн С. Б. Краткое изложение доклада на Ученом совете Института славяноведения АН СССР 10 июля 1950 г. // Известия АН СССР. Серия истории и философии. М., 1950. Т. 7. № 4. С. 356-357.

 

41. Третий том «Ученых записок Института славяноведения» вышел в 1951 г. В нем опубликованы следующие статьи, упомянутые С. Б. Б.: Бородич В. В. К истории форм настоящего времени глаголов совершенного вида в древнеболгарском языке. С. 345-393;  Чешко Е. В. К истории славянских глагольных видов: Основы глаголов движения в Зографском кодексе. С. 329-341;  Бернштейн С. Б. Об одном чехо-моравизме в памятниках старославянского языка. С. 320-327.

 

42. См.: Статьи и материалы по болгарской диалектологии. М., 1952-1962. Вып. 2-10.