Зигзаги памяти. Воспоминания. Дневниковые записи

Самуил Борисович Бернштейн

 

1952

 

 

5 января. Вот уже полтора года мы живем под лучами сталинского языкознания. С каким воодушевлением многие из нас встретили начало лингвистической дискуссии и ее неожиданное завершение полным разгромом марризма! В статьях Сталина было немало профессиональных ошибок, неверных утверждений, но все это нас не огорчало. Главное было в том, что пришел конец яфетическим благоглупостям, что марксисты теперь признают сравнительно-историческое языкознание со всеми его законами и принципами. Вдохновляло утверждение, что наука не может развиваться в условиях аракчеевского режима, что необходимы борьба мнений, свободные дискуссии и т. д. Однако фактически на смену одному режиму пришел другой режим. Под ошибочные утверждения Сталина теперь подводят фактическую базу. Появились новые сердюченки и филины, которые сводят всю нашу работу только к одной задаче: комментирование трудов Сталина. Ловкач Котков уже пишет «фундаментальный» труд, в котором доказывает, что в основе русского литературного языка лежат курско-орловские говоры [1]. В статьях многих ретивых карьеристов можно прочитать, что в трудах Сталина разрешены все трудные проблемы языкознания. Вот одна цитата: «Имея огромное общефилософское и общенаучное значение, исследования И. В. Сталина дали вместе с тем ясные, четкие и глубокие ответы на все основные вопросы советского языкознания». Так писал Будагов [2], который до дискуссии проявлял большую лояльность к активным деятелям «нового учения о языке», сам часто цитировал их «труды». На днях мне вернули рукопись моей статьи только на том основании, что в ней не было ни одной ссылки на статьи Сталина. Редактора издания не убедили мои слова, что я рассматриваю специальные вопросы, далекие от тех, на которые отвечал Сталин. По его словам (это был Виноградов), в настоящее время необходимо опираться на «Марксизм и вопросы языкознания». Сейчас часто можно услышать (правда, лишь в частных беседах), что под руководством Виноградова формируется новый аракчеевский режим. Однако, несмотря на все это, положение в нашей науке изменилось коренным образом. К прежнему возврата нет и не может быть.

 

 

14 января. Много сил и времени отдал македонскому языку. К сожалению, завершенная работа «Македонский язык» лежит без движения. Издать ее в современных условиях невозможно. Нужно ждать улучшения отношений с Югославией. Сейчас вижу в этой работе ряд существенных недостатков. Писал я ее быстро, так как хотел, чтобы она вышла из печати к съезду славистов. Съезд не состоялся, рукопись должен был положить в архив. Если бы была надежда на ее публикацию, я бы с большим удовольствием засел за ее завершение. Нужно было бы углубить фонологический аспект описания, подробнее охарактеризовать глагольную систему. Может быть, некоторые разделы рукописи после доработки опубликую в виде статей. Факультет переживает тяжелые дни. Все это

 

 

167

 

связано с общим положением. Активизировались всякие василенки, самарины и прочая нечисть. Факультет потерял нескольких серьезных ученых [3].

 

 

26 января. После обсуждения состояния нашего Института на Президиуме Академии наук СССР удалось получить для расширения исследований в области славянского языкознания 15 ставок. На 5 ставок уже зачислили молодых славистов. В течение этого года зачислю еще 10 человек. На заседании в дирекции Института был всесторонне обсужден и одобрен мой доклад о работе на 1952-1955 гг. В обсуждении приняли участие Аванесов и Кузнецов, а также некоторые сотрудники Института. Историки рекомендовали особое внимание уделить проблемам этногенеза славян. Я отверг эту проблематику на том основании, что ее нельзя решать без самого активного участия археологов и историков. А таких специалистов в нашем Институте фактически нет. Основание для отказа от исследований этногенеза славян было, однако, иным, но о нем я воздержался говорить. К нам на работу поступают молодые сотрудники. Воспитать из них серьезных ученых на изучении этногенеза невозможно. Пусть пока поработают над изучением конкретных лингвистических вопросов. В докладе я наметил несколько областей, над которыми будем работать в ближайшие годы. Это болгарская диалектология, грамматика болгарского литературного языка, история падежной системы славянских языков, категории твердости/мягкости согласных в славянских языках, история местоимений в славянских языках и ряд других проблем. На днях сдал в печать статью «К изучению славянских элементов в молдавском языке» [4]. В основе статьи лежит мой доклад, который я читал в Кишиневе на сессии по языкознанию. На днях поеду в Вильнюс, где буду вести переговоры со специалистами по истории литовского языка. Древнейшую историю славянского склонения нельзя изучать без данных литовского языка.

 

 

27 января. Изо всех бывших сторонников «нового учения о языке» только один Абаев ведет себя достойно. Он умудрялся и в прошлом, в период господства марризма в нашей стране, заниматься серьезно наукой, а не демагогией и доносами. Он один не выступал с покаянными речами, не топил своих бывших «друзей». С каким чувством собственного достоинства он отвечал на наветы Серебренникова, который, занимая до дискуссии антимарровские позиции, теперь превратился в шута горохового (не без помощи Виноградова). В период господства марристов на поверхности было много вонючей накипи. Теперь господствуют другие, сменилась и накипь, но она продолжает вонять. Сухотин не лучше Сердюченки. Сейчас очевидно, что все дело не в так называемом «новом учении», а в нашей общественной системе [5].

 

 

9 февраля. Вчера вернулся из своей поездки в Минск и в Вильнюс. В Минске бывал не один раз еще до войны, в Вильнюсе был впервые. Оба города в развалинах. В Минске в прошлом я останавливался в небольшом деревянном домике возле огромного Дома правительства. Удивительно, но домик сохранился, сохранилась и фабрика-кухня [6]. Мое пребывание в Минске было бесполезным, так как практически лингвистики теперь здесь нет. Я сделал доклад о работе нашего Института, но все это было не в коня корм.

 

Большие надежды я возлагал на Вильнюс, но и они не оправдались. Во главе литовских лингвистов стоит академик Бальчиконис, большой знаток современного литовского языка (литературного и народного), но очень далекий от исторического языкознания. Это сознают и сами литовцы. Именно поэтому они решили

 

 

168

 

привлечь ленинградского лингвиста Б. А. Ларина, который в молодые годы занимался изучением литовских говоров и даже опубликовал одну сравнительно большую работу [7]. Ларин согласился на короткое время приезжать в Вильнюс из Ленинграда при условии избрания его действительным членом Академии наук ЛитССР. Литовцы обещали и выполнили свое обещание. Один раз в месяц на короткий срок в Вильнюс приезжает Ларин. Случайно мой приезд совпал с его пребыванием в Вильнюсе. Контакта у Бориса Александровича с литовской молодежью не получилось. Причин было много. Выяснилось, что он не только не владеет практически литовским, но и очень плохо понимает разговорную речь. Это воздвигло сразу же между ним и литовцами стену, так как в Институте литовского языка и литературы говорят только по-литовски. Кроме того, быстро выяснилось, что у Ларина отсутствует серьезная подготовка в области сравнительного балтийского языкознания. Приписанные к нему аспиранты избегали встреч со своим руководителем. Это озлобило Ларина, и он допустил в своих действиях серьезные промахи. Я пробыл в Вильнюсе четыре дня, и все эти четыре дня Ларин с утра и до вечера был со мной. Я скоро понял, что Борису Александровичу в Вильнюсе просто нечего делать. В Институте литовского языка и литературы на общем собрании я сделал доклад о работе лингвистов Института славяноведения, о наших планах. Доклад был выслушан молча. Бальчиконис пожелал успехов.

 

Интереснее было знакомство с городом. В течение пяти часов Бальчиконис был моим чичероне в костеле Петра и Павла [8]. Впечатление неизгладимое. Он толково объяснил мне значение всех деталей храма, подробно рассказал об истории строительства храма. Здесь передо мной был настоящий специалист. Один вечер с Лариным провел в театре. Пьеса шла на литовском языке. Я внимательно слушал непонятную мне литовскую речь, Ларин заметно скучал. Принял решение — заняться литовским языком и заняться основательно.

 

Население относится враждебно к пришлым из России. Обычно я обедал в ресторане гостиницы «Вильнюс», где жил. Здесь обслуживали аккуратно. Однажды, гуляя по городу, зашел пообедать в небольшой, но уютный ресторанчик. Просидел я здесь больше часа и ушел «не солоно хлебавши». Кельнеры пробегали мимо меня, весело и любезно обслуживая только литовцев. Рассказал об этом кельнеру в ресторане «Вильнюс». Он самым решительным образом предостерег меня от посещения ресторанов. Нужно обедать только в нашем ресторане. Встречные на улице на вопросы обычно не отвечают. Жить здесь, конечно, трудно.

 

 

12 февраля. Материал для Чуковского: Маленькая девочка стоит на тротуаре. Она подняла руки и говорит матери: «Мама, на меня».

 

 

3 марта. Планы на ближайшее будущее. К началу апреля должен написать доклад «Задачи изучения болгарского литературного языка» [9]. В течение апреля должен написать статью «Задачи изучения падежной системы в славянских языках» [10]. 21-23 апреля в Институте будет проходить широкое обсуждение проспекта будущей книги «Основные вопросы болгарской грамматики». В апреле должен сдать в печать четвертый выпуск «Статей и материалов по болгарской диалектологии СССР». Он будет содержать две работы: Буниной «Ольшанский говор» и Журавлева «Из истории ташбунарского говора» [11]. В мае должен сдать в печать лингвистический выпуск «Кратких сообщений» [12]. Много и других дел!

 

 

20 марта. На днях состоялась встреча в отделении истории с Тодором Павловым. Это была моя вторая встреча с болгарским академиком. На первой шла беседа

 

 

169

 

о македонском языке. Тогда Павлов попросил Грекова издать книгу большим тиражом, так как она нужна для преподавания родного языка в Пиринском крае. По разным причинам книга не увидела свет. Теперь я обратился к Павлову с вопросом, нельзя ли опубликовать книгу в Болгарии? Неожиданно для меня реакция Павлова была резко отрицательная. «Об издании книги у нас, — сказал Павлов, — не может быть и речи. Хочу Вам дать дружеский совет. В связи с изменившимися обстоятельствами работы по македонскому языку теперь объективно носят антиболгарский характер. Советую Вам не издавать свою книгу, если хотите сохранить дружеские отношения с нами». Я попросил Павлова более обстоятельно изложить болгарскую позицию по македонскому вопросу. На это он ответил: «Мы ждем ваш приезд в Болгарию. Тогда мы встретимся, и я смогу обстоятельно осветить наше современное понимание македонской проблемы». Очевидно, болгары теперь решили пересмотреть свою старую позицию, согласно которой «Македония для македонцев». Неужели они сползут на те позиции, которые еще недавно они определяли как позиции болгарского империализма? Убежден, что на этом пути их ждет провал.

 

 

22 марта. Весь стол завален корректурой разных изданий. Люблю читать корректуры, но это уже слишком! Составил новый учебный план славянского отделения. По некоторым пунктам он существенно отличается от прежнего плана.

 

 

31 марта. Сегодня завершил составление буквы П в своем болгарском словаре. Можно сказать, что я достиг вершины. Теперь будет спуск. Для биографического словаря русских ученых написал статью о Б. М. Ляпунове [13].

 

 

15 мая. Вчера закончилась конференция по болгарской грамматике. Она проходила в Институте славяноведения. В ней приняли активное участие болгаристы Московского, Ленинградского, Львовского университетов; выступали и некоторые русисты и специалисты по другим славянским языкам. Обсуждение докладов проходило очень активно. С докладами выступали я, Чешко и Маслов. Очень интересно обсуждался вопрос о падежах, о пересказывательном наклонении. Все материалы конференции (не только доклады, но и выступления, тексты принятых решений) будут опубликованы отдельной книгой [14].

 

 

20 мая. Вышел из печати второй выпуск «Статей и материалов по болгарской диалектологии СССР». Третий прошел РИСО, четвертый скоро будет уже готов для сдачи в издательство.

 

 

31 мая. Последнее время в связи со своими занятиями часто заглядываю в «Историю болгарского языка» С. Младенова [15]. Почти никогда не получаю ответа. Вся история изложена с птичьего полета. Помню, еще в начале 1930 г. на заседании кафедры в университете Селищев произвел детальный анализ только что полученной книги. Отзыв был суровым. Селищев обратил внимание на наличие не относящегося к делу материала (например индоевропейских соответствий) и отсутствие необходимых диалектных данных. Слабо, по мнению Селищева, была использована старая письменность, топонимика, данные соседних славянских и неславянских языков. Основной вывод — автор книги очень далек от проблематики исторического изучения языка. Напрасно он взял на себя непосильный труд. «Плохо то, — сказал Селищев, — что публикация данной книги может надолго задержать издание серьезного руководства». Ильинский попытался взять Младенова под свою защиту, но даже присутствующие студенты (я вел протокол заседания) понимали слабость аргументации профессора. Через два—три месяца Селищев получил

 

 

170

 

от Фасмера приглашение написать детальную рецензию для его журнала [16]. Селищев отказался. Ильинский опубликовал коротенькую комплиментарную рецензию. Ильинский был отличным филологом, но история языка была для него закрытой книгой.

 

 

7 июня. Очень много работы. Много драгоценного времени отнимает словарь. А в голове много новых планов. Главное — начать серьезную работу над подготовкой учебника по сравнительной грамматике славянских языков [17]. Потребность в таком учебнике велика. Работа над ним будет полезна и мне самому. В будущем учебном году буду читать фонетику. Каждую лекцию буду писать до лекции, а затем уже, после ее прочтения, буду готовить окончательный текст. Дело в том, что во время чтения перед аудиторией часто возникают новые мысли.

 

 

3 июля. На днях вышел из печати второй том «Против вульгаризации марксизма в языкознании». В нем напечатана моя статья «К вопросу об языковых смешениях» [18]. С некоторыми ее положениями на последней сессии ОЛЯ полемизировал Жирмунский. Нужно внимательно продумать его критические замечания. На первый взгляд, они кажутся неосновательными. Со мной согласен Аванесов. На днях в Институте прочитал доклад «К изучению истории славянских языков дописьменного периода». Была небольшая дискуссия с Кузнецовым. Сегодня в Институте языкознания выступал оппонентом по кандидатской диссертации Лухт «Влияние русского языка на развитие словарного состава современного молдавского языка» [19]. Диссертация весьма средняя. Степень дали. В последнее время по десять часов сижу над словарем.

 

 

5 июля. Думаю о музыкальных вкусах Аванесова, точнее — о его отношении к музыке. В свое время он закончил Московскую консерваторию по классу Крейна, занимался композицией, хотел стать дирижером. Ежедневно слушает музыку, чаще всего Баха. Работает над соотношением слова в речи и в музыке. Готовит на эту тему работу на материале «Хованщины» Мусоргского. Меня удивляет и огорчает узость его вкусов, пристрастий. Для него Чайковский — лимонад на сахарине, Рахманинов — бездарь и т. д. В его богатом собрании нет пластинок с записями этих композиторов. В русской музыке первое место он отводит Мусоргскому. По его мнению, это подлинный гений. Признает Глинку, высоко ставит Скрябина, некоторые произведения Прокофьева. Органически не переносит музыки, которая способна вызвать слезы: «Если хочешь плакать, натри глаза луком или слушай Чайковского». Его кумир — Бах. Часто слушает Моцарта, Гайдна. Бетховена слушает, но редко и избирательно. Из современных композиторов отдает предпочтение Стравинскому. На днях исполнил при мне на рояле одно произведение Метнера. Мне показалось скучно. Но как интересно и убедительно он затем показал высокие достоинства пьесы. Завидую ему. Мой ум молчит во время прослушивания музыкального произведения. Я слушаю сердцем.

 

 

8 августа. Впервые я не участвую в очередной диалектологической экспедиции в наши болгарские села. Все из-за проклятого словаря. Правда, теперь мои сотрудники уже не нуждаются в опеке: все идет по хорошо отработанному плану. Несмотря на это, тоскую. За пределами кабинета и лекций самым любимым делом являются диалектологические наблюдения.

 

 

16 августа. Вышел из печати второй выпуск «Докладов и сообщений» Института языкознания. В нем опубликована моя статья «Атлас болгарских говоров СССР». Написал ее по поручению Виноградова. С большим интересом и пользой

 

 

171

 

для себя прочитал в этой же книге статью Б. А. Серебренникова «О видовых значениях прошедшего очевидного и неочевидного времен в лугово-восточном марийском языке». Точные соответствия находим в болгарском языке. Наличие данной категории в чувашском дает основание расширить круг возможных источников этой категории в болгарском.

 

 

28 августа. Вот и конец лету. На завтрашний день назначил первое заседание кафедры. Главная задача второго полугодия — завершить составление болгарско-русского словаря. Отнимает много драгоценного времени. Кроме того, нужно написать две статьи. Январь будущего года уйдет на составление грамматического справочника болгарского языка, который будет напечатан при словаре. В 1952/53 учебном году буду читать курс сравнительной грамматики славянских языков (введение в фонетику) и историю сербского языка.

 

Недавно вышел из печати учебник по истории русского языка П. Я. Черныха [20]. Характерная для всех произведений этого лингвиста неясность мысли перекочевала и в этот учебник. Часто в весьма ответственных местах нельзя понять позицию автора. Учебник как в зеркале отлично отражает весь внутренний облик профессора, уровень его интеллекта и образованности [21]. По такому учебнику готовиться к экзамену невозможно.

 

 

31 августа. Вчера выступал в нашем студенческом клубе перед первокурсниками. И в этом году почти одни девочки, 1934 года рождения [22].

 

 

4 сентября. В последнем номере журнала «Большевик» (№ 16) напечатана рецензия на журнал «Вопросы языкознания» [23]. По нашим временам написана корректно, но в основе своей дает отрицательную оценку деятельности журнала. Примечательно, что впервые в печати после дискуссии критикуется Виноградов. Реформатский считает, что кульминация славы Виноградова уже достигнута и теперь начнется период падения. Быстро наступила кульминация (всего два года). Автор рецензии предлагает: «Ряд спорных и недостаточно обоснованных положений, выдвинутых в статье В. В. Виноградова по вопросу о внутренних законах развития языка, следовало бы поставить на обсуждение научной общественности, организовав, таким образом, широкий обмен мнений по одной из важнейших проблем языкознания». Виноградовская холуйская мелочь заволновалась.

 

 

18 сентября. Розвадовская настаивает на заключении договора с издательством на учебник по истории болгарского языка на 20 листов. Сегодня дал отрицательный ответ. Заготовок для написания такой книги много, но не хочется повторять опыта Младенова. А для написания подлинно научного обобщающего труда время еще не пришло. Во всяком случае, для меня. Буду рад, если такую книгу напишу лет через 20.

 

 

29 октября. Впервые я стал членом Дома ученых [24] в 1939 г. Во время войны не платил членских взносов и, таким образом, механически вышел из состава Дома ученых. Теперь решил вновь стать его членом. Нужны разные справки и характеристики двух членов Дома ученых. Нашли мое старое дело с характеристикой Д. Н. Ушакова. С удовольствием читал ее. Милый старик. В канцелярии сказали, что достаточно одной характеристики.

 

 

18 ноября. Словарь близок к завершению. Вчера закончил статью под наименованием «История изучения южных славянских языков в России и в СССР» [25]. Фрагмент будущей книги. Вышла из печати программа по курсу сравнительной грамматики славянских языков [26]. Корректуры не читал. Есть досадные опечатки.

 

 

172

 

Сижу над статьей «К изучению истории славянских языков дописьменного периода». Этой статьей будет открываться сборник «Проблемы славянского языкознания» [27]. В сборнике еще будут опубликованы статьи П. С. Кузнецова «Чередования в праславянском языке» и Ю. С. Маслова об имперфекте от основ совершенного вида в славянских языках [28].

 

 

19 ноября. Вышел из печати седьмой выпуск «Кратких сообщений» Института славяноведения. Среди других опубликована моя статья «О некоторых вопросах сравнительно-исторического метода в языкознании». В основе статьи лежит мой доклад, который я читал вскоре после завершения лингвистической дискуссии. За короткий срок, прошедший после дискуссии, мы все основательно возмужали и поумнели. Теперь мне кажется, что в статье есть элементарные вещи, наивности. Вероятно, не следовало ее публиковать. Мой курс по сравнительной грамматике славянских языков по моей просьбе стенографируется. Каждую стенограмму тщательно редактирую.

 

 

30 ноября. 15 декабря исполняется 75 лет Державину. Старика вспомнили. Сегодня по поручению Президиума АН СССР составил адрес. Сегодня же написал краткий отзыв на статью проф. Мирчева, которую он прислал в журнал «Славяне». Андрейчин прислал мне свою новую книгу по болгарскому языкознанию [29]. Пустяки! Мы все ждем от него фундаментальной работы по истории болгарского литературного языка, а он пробавляется всякой мелочью. Неужели он исчерпал уже все возможности своего интеллекта?

 

 

6 декабря. Сегодня две даты. Ровно десять лет тому назад умер А. М. Селищев. Ему теперь было бы только 66 лет. Его преждевременная смерть нанесла тяжелый удар по нашей науке. Все свалилось на мои плечи, а они слабее плеч учителя. Жаль, что не могли организовать к этой дате специального заседания. Все страшно заняты: нет свободной минуты. Шесть лет тому назад я защитил докторскую диссертацию. Эти годы прошли очень быстро. Интенсивно идет работа над коллективной монографией «Творительный падеж в славянских языках» [30]. Думаю над другими монографиями этой серии.

 

 

16 декабря. Умер Алексей Карпович Дживелегов. Много знал, много работал, много опубликовал разных книг, но следа в серьезной науке не оставил. Не умел самостоятельно решать поставленные задачи. По самой своей природе он был компилятором. Я близко познакомился с ним в «клубе Эриванцевой», о чем уже писал [31].

 

 

21 декабря. Вчера в помещении Славянского комитета (Кропоткинская 10) состоялось торжественное заседание, посвященное 75-летию Державина. Доклад о его творческом пути сделал С. С. Советов, единственным достоинством которого была лаконичность. От Болгарии его приветствовала Стелла Благоева. Мне пришлось сказать от имени филологов. Вспомнил его труды, посвященные языку и быту болгарских колонистов России. Я держался в рамках реальности. Присутствовал Виноградов, представитель Президиума Академии наук. Все ждали, что он скажет несколько слов, но он промолчал. Это вызвало удивление у присутствующих. Ему, конечно, было поручено выступить, но он решил промолчать. Вспоминаю 1946 г., когда от голоса Державина зависело избрание Виноградова в академики. Тогда он лизал ему зад, проявлял максимум внимания к старику. Мерзкий тип. Может быть, напишу о нем в будущем. Изображу под именем академика Апельсинова.

 

 

31 декабря. Через несколько часов завершится 1952 год. Год во многих отношениях тяжелый. Особенно тяжелой была обстановка в университете, где

 

 

173

 

шла активная борьба с космополитизмом и его представителями [32]. В академических институтах (в частности, в Институте славяноведения) это все носило более мягкие формы. Недавно в министерстве слушал выступление «профессора» Жигача (правая рука Кафтанова). Он метал гром и молнии против тех евреев, которые свои еврейские фамилии меняют на русские и тем самым «вводят в заблуждение русский народ». Все слушали молча. Шел домой вместе с Гудзием. Его доклад очень взволновал, но он молчал. Но разве можно его обвинять в этом? В январе еду в санаторий «Узкое», где проведу месяц. Возьму с собой работу. Буду там редактировать две работы. Люблю бывать в этом санатории, с которым связано много событий в довоенные годы. В разное время его посещали многие интересные деятели культуры и науки. Мне пришлось здесь встречаться и беседовать со многими незаурядными людьми.

 

[Previous] [Next]

[Back to Index]


Примечания

 

1. Котков С. И. К изучению орловских говоров. Орел, 1952. 192 с. В этом же году С. И. Котков защитил в Орле докторскую диссертацию на тему: «Говоры Орловской области (Фонетика и морфология)».

 

2. Будагов Р. А. Предисловие к кн.: Шухардт Г. Избранные статьи по языкознанию. М., 1950. С. 5.

 

3. Так, был изгнан из университета проф. П. Г. Богатырев, необоснованно обвиненный в политической неблагонадежности. Только в 1963 г. он смог вернуться на филологический факультет. Также не по своей воле должны были покинуть университет доценты кафедры зарубежных литератур (зав. Р. М. Самарин) — Е. Л. Гальперина и Л. Е. Пинский.

 

4. Бернштейн С. Б. Славянские элементы в молдавском языке // Вопросы молдавского языкознания. М., 1953. С. 150-158. См. также 1951 г., прим. 29.

 

5. Записи за 1952 г., представленные в беловой рукописи, существенно отличаются от чернового дневника за этот год. К выводу об «огрехах» советской общественной системы, судя по дневниковым записям, С. Б. Б. пришел в 70-е годы.

 

6. Фабрика-кухня в Минске — одно из наиболее монументальных зданий довоенной постройки в центральной части города.

 

7. Ларин Б. А. Материалы по литовской диалектологии // Язык и литература. Л., 1926. Т. 1. С. 2-70.

 

8. Костел Петра и Павла в Вильнюсе — один из известных памятников европейской культуры эпохи барокко. Его строили в 1668-1676 гг. по проекту архитектора И. Заора. Костел замечателен выразительными гипсспурами и скульптурами своих интерьеров. Только человеческих фигур там больше двух тысяч. Интерьер оформляли 300 местных художников и скульпторов под руководством итальянских художников Пьетро Перетти и Джиованни Галли.

 

9. Бернштейн С. Б. Задачи изучения современного болгарского литературного языка // Основные вопросы грамматики современного болгарского литературного языка: Обсуждение проспекта «Основные вопросы болгарской грамматики» на совещании в Институте славяноведения АН СССР 12-14 мая 1952 г. М., 1953 (Краткие сообщения Института славяноведения. 1953. Вып. 10).

 

10. См.: Бернштейн С. Б. Методы и задачи изучения функций падежей в славянских языках // Творительный падеж в славянских языках. М., 1958. С. 5—40.

 

11. Бунина И. К. Звуковой состав и грамматический строй говора ольшанских болгар // Статьи и материалы по болгарской диалектологии. М., 1953. Вып. 4. С. 5-123;  Журавлев В. К. Ташбунарский говор: Глагол // Там же, С. 124-166.

 

12. Имеется в виду седьмой выпуск «Кратких сообщений Института славяноведения» (вышел из печати в конце 1952 г.).

 

13. Упомянутый мемуаристом биографический словарь в свет не вышел.

 

14. См.: Основные вопросы грамматики современного болгарского литературного языка: Обсуждение проспекта «Основные вопросы болгарской грамматики» на совещании в Институте

 

 

174

 

славяноведения АН СССР 12-14 мая 1952 г. / Отв. редактор С. Б. Бернштейн. М., 1953. 192 с. (КСИС. 1953. Вып. 10).

 

15. Mladenov St. Geschichte der bulgarischen Sprache. Berlin; Leipzig, 1929. 354 S.

 

16. Журнал «Zeitschrift für slavische Philologie» выходит в Берлине с 1925 г. до настоящего времени.

 

17. См. 1944 г., прим. 23.

 

18. Бернштейн С. Б. К проблеме языковых смешений // Против вульгаризации и извращения марксизма в языкознании. М., 1952. Т. 2. С. 290-306.

 

19. Кандидатская диссертация Линды Ивановны Лухт называлась «Роль русского языка в развитии словарного состава современного литературного молдавского языка».

 

20. Черных П. Я. Историческая грамматика русского языка: Краткий очерк. Пособие для педагогических и учительских институтов. М., 1952. 312 с. (До 1954 г. учебник выдержал три издания).

 

21. Иное мнение о П. Я. Черныхе как ученом см.: Никитин О. В. Павел Яковлевич Черных (1896— 1970) // Отечественные лексикографы XVIII-ХХ века. М., 2000. С. 279-300.

 

22. В этом году в болгарскую группу поступил Владислав Маркович Иллич-Свитыч (1934-1966), любимый ученик С. Б. Б. Впоследствии он — соавтор первого в мире «Македонско-русского словаря» (30 000 слов) (М., 1963), автор монографии «Именная акцентуация в балтийском и славянском. Судьба акцентуационных парадигм» (М., 1963. 177 с.), совершившей переворот в представлении об индоевропейско-славянских акцентных отношениях; инициатор исследования карпатского ареала, которое открыло широкие перспективы изучения языковых контактов и географии восточно- и южнославянских групп языков древнего периода. Иллич-Свитыч явился основателем нового глобального направления в языкознании — ностратики, показав отдаленное родство шести больших языковых семей Старого Света (См.: Иллич-Свитыч В. М. Опыт сравнения ностратических языков. Сравнительный словарь. М., 1971. Т. I. 369 с.; М., 1976. Т. II. 155 с.; М., 1984. Т. III. 135 с.).

 

23. Касьянов Н. Новый журнал по языкознанию // Большевик. 1952. № 16. С. 65-72.

 

24. Дом ученых в Москве (размещается в неоднократно перестраивавшемся особняке XVIII-XIX вв. по адресу: Пречистенка, д. 16) был открыт в 1922 г. Его первым директором была М. Ф. Андреева, актриса МХАТ, жена А. М. Горького. Он находится в ведении Академии наук. В 50-е годы Дом представлял собой закрытое учреждение культурно-просветительного характера, организующее отдых ученых.

 

25. Бернштейн С. Б. Из истории изучения южных славянских языков в России и в СССР // Вопросы славянского языкознания. М., 1957. Вып. 2. С. 123-152.

 

26. Бернштейн С. Б. Программа по курсу сравнительной грамматики славянских языков (для филологических факультетов государственных университетов). М., 1952. 7 с.

 

27. Вместо этой статьи в издании «Вопросы славянского языкознания» (М., 1954. Вып. 1. С. 5-23) появилась статья С. Б. Б. «Основные задачи, методы и принципы "Сравнительной грамматики славянских языков"».

 

28. Кузнецов П. С. Чередования в общеславянском «языке-основе» // Вопросы славянского языкознания. М., 1954. Вып. 1. С. 24-67;  Маслов Ю. С. Имперфект глаголов совершенного вида в славянских языках // Там же. С. 68-138.

 

29. О какой конкретно книге идет речь, заключить трудно. Любомир Андрейчин опубликовал в 1952 г. несколько статей в научных журналах по проблемам болгарского языкознания, выпустил учебник по болгарской грамматике для средних школ. С. Б. Б., видимо, ждал от него какой-то крупной фундаментальной работы. Подробнее см.: Русинов Р. Любомир Андрейчин — жизнен път и научно дело. Велико Търново, 1995. С. 139-142.

 

30. Творительный падеж в славянских языках / Под ред. С. Б. Бернштейна. М., 1958. 378 с.

 

31. См. запись С. Б. Б. от 8 января 1950 г. (1950 г., прим. 4).

 

32. Апогей кампании по борьбе с космополитизмом пришелся на первые четыре месяца 1949 г. В 1952 г. разворачивалось «дело врачей», постепенно приобретавшее антисемитский характер.